Двенадцать часов на каминной полке

Погибли все люди, все кто там был.

– Именно так! Какой кошмар! – притворно ужаснулась хозяйка дома с пятью этажами. – Словно какой-то монстр пожрал у них всё время, всё разом!

Если бы кокетка посмотрела на часы, она бы увидела, как изменилось лицо Часовщика, отраженное в мутных стёклах; но часы её не интересовали.

– Много я не попрошу, – один лишь только год, – озвучил хозяин лавки свою цену.

– Год жизни?.. – девушка наморщила прелестный носик.

– Если хочешь, можешь отдать год своего ребенка. Ты же стала не так давно матерью, верно? Он ещё совсем маленький; детские монеты самые звонкие.

Хозяйка дома с пятью этажами задумалась. Она вспомнила своего сына: крикливого, вечно пачкающего пелёнки; с ним чаще возились няньки, чем родная мать.

– Хорошо, – согласилась кокетка. – Когда он станет дряхлым стариком, ему, верно, будет все равно.

«А я тогда уже давно умру, и меня не будет мучить совесть», – подумала она.

– Ну что ж, – усмехнулся Часовщик, потирая руки. – Сыграем на этот год.

Служанка твоя поправится сегодня же, и руки у нее станут сильные, как у дюжины плотников. Ступай!

Арка отправила вслед свою тень: видно было, что она не останется сегодня голодной.

Двенадцать часов без особой охоты начали отчитывать время жизни. Они тянули, как могли, и если бы Часовщик не пригрозил скормить их ненасытному сундуку, не ровен час, начали бы запаздывать.

Наконец, воздух зазвенел.

– Хорошо! Как же хорошо!.. – вскричал Часовщик.

Он и сам не понял, почему монет так много: они сыпались и сыпались, словно сияющий дождь.

Ах, вот оно что!..

Маленький мальчик в колыбельке. Он смеётся, когда цветные лучи солнца с витража церкви приходят поиграть в его тёмную комнату. Он плачет, мечтая о теплых руках матери, которые лишь однажды касались его.

Только год. Много ли это?..

А ведь всего один год ему и оставался.    

***    

Двенадцать часов тайком мечтали, что в окно лавки однажды заглянет Осень.

Они бы многое могли ей рассказать: немало времени они перевидели за свою жизнь. Ворча и ругаясь, Часовщик плотно задергивал шторы. Последнее время он избегал смотреть на стёкла своих часов, боясь увидеть что-то бесконечно важное, бесконечно страшное и совсем не нужное Часовщику

Если бы какой-то случайный посетитель пригляделся к часам, то заметил бы множество странных вещей. Не на всех циферблатах красовались цифры; некоторые лишены были даже делений.