Однажды летом

Змеиный танец Штефана приковал их к сиденьям, и они впитывали его движения со звуками музыки, пока та не смолкла, и свет вновь не погас.

Гимнасты исчезли, а круг вновь вспыхнувшего света занял цыганский барон, поклонился зрителям и щелкнул кнутом — его окружили крепкие и ухоженные жеребцы с наездниками, среди них сверкнул кушаком, встретивший ребят на входе, Питиво.

Лишь под конец представления зрители стали приходить в себя, неторопливо покидая зал со смешанными чувствами невероятного восторга, ужаса и изнеможения, но с уверенностью, что ничего подобного им видеть еще не доводилось.

Когда зал опустел, девочки спустились и, перемахнув через защитный парапет, побежали к Штефану. Его глаза вернули прежний каре-золотой цвет с нормальными человеческими зрачками.

— Вот это да! Никогда ничего подобного не видела, я как будто оцепенела! — Вика бросилась к нему с восторгами, и Штефан с удовольствием их принял, незаметно косясь на Киру.

В отличие от сестры, та со всей внимательностью разглядывала его наряд при свете, и этот взгляд будоражил цыгана.

Но когда ее рука потянулась к нему, Демьян встал между ними:

— Не хочешь сладкой ваты?

— Да, пойдемте перекусим, пока Штефан переоденется, — предложила Вика и увела сестру.

Кира кивнула, но разочарование, отразившееся на ее лице, не скрылось от парней. Демьян качнул головой, и цыган незаметно кивнул.

— Верно, переодевайся поскорее, Штеф, — подтвердил Дем.

Цыган покинул шатер и направился к вагончику матери.

Та рукодельничала с ворохом костюмов и не сразу обратила внимание на взволнованного сына.

Штефан скрылся за узкой ширмочкой и быстро натянул штаны с футболкой. Вытащил из сундука заброшенные кеды и свободную толстовку.

— Я девчонок проведу, — на ходу обуваясь, крикнул он, но в дверях его остановил голос Надьи.

— Берегись девушек с кошачьими глазами, они потомки ведьм и видят больше, чем простые люди.

Штефан понял, кого она имела в виду, и закрыл дверь.

У стойки с сахарной ватой цыган нашел Вику, которая держала на белой палочке розовое облачко и отрывала от него куски, осторожно засовывая в рот и жмурясь от удовольствия.

Кира вытирала пальцы влажной салфеткой. Когда их взгляды встретились, у Штефана перехватило дыхание: в отблеске фонаря женские глаза сверкнули расплавленным золотом, на миг обретя вертикальные, как у кошки, зрачки. Сморгнув, Штефан увидел их прежними и постарался забыть о словах матери.