Солнце из черного камня

Ведь они сами, Магомедов с Ефимовым, закрылись и пожар устроили. Я спасал их. Милицию вызвал и пожарных. Это несчастный случай. Нет тут никакого вредительства. А про то, что я там видел, в кастелянской, про то, чем они там занимались, говорить не обязательно. Да мало ли, курили да случайно и подожгли. Нет, врать не стану, а лишь промолчу. Все сгорело, и следов нет. Накажут, конечно, не без этого, по партийной линии разбор устроят, а может, и с работы уволят. Но это ничего, это ничего. Надо понимать, госпиталь не простой.

Спецобъект.

Может, и обойдется. Там люди грамотные, разберутся. И пациенты, которых я на ноги поставил, скажут слово в защиту».

Доктор Сахаров вышел на улицу Вайнера и смешался с толпой горожан. Они смеялись, разговаривали, удивлялись, были сосредоточены, спешили или, наоборот, медленно прогуливались. Взгляд доктора блуждал по их лицам, будто искал поддержки или ответов, но до него никому не было дела. Люди проходили мимо, не замечая невысокого лысоватого человека, будто его и не существует.

Поравнявшись с Пятым домом Горсовета, в первом этаже которого размещался гастроном, Сахаров взглядом выхватил из толпы странного человека. Тот сидел на корточках возле входа в гастроном, прислонившись спиной к стене дома. Одет он был в довольно старую, но чистую одежду. Серая застиранная рубаха с рукавами, закатанными до локтей, была несколько великовата, отчего пузырилась на груди.

Уже немолодой мужчина явно испытывал неудобство сидячей позы, в которой находился.

Он то складывал худые бледные руки с узкими ладонями на колени, то подпирал ими подбородок, поставив локти в колени. В общем, с виду обычный человек, не знавший физического труда.

Было в незнакомце нечто неуловимое, ускользающее и непонятное. Некая обезличенная отстраненность от снующих вокруг людей. Федор Ксенофонтович остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. Незнакомец повернул лицо в сторону доктора. Его невидящий взгляд уходил в пространство. В глазах мужчины Федор Ксенофонтович увидел пустоту и содрогнулся.

Ни единой мысли, ни единой эмоции. Пустота, чистота белого листа. Ну не может же живой человек не чувствовать абсолютно ничего. Хотя бы безразличие должно было читаться в его лице, но нет.

Это поразило Сахарова безмерно. Так просто можно жить, существовать, сидеть вот тут перед магазином на виду у всех и не видеть, и не слышать ничего вокруг. Не чувствовать тепло солнца на щеках, не замечать сотни лиц, проходящих мимо.