Дорога к мечте, или Третье правило кошек

Весны они действительно дождались, хотя пришла она позже, чем в городе. В один из солнечных (а надо сказать, большая часть дней на защищенной горами станции были солнечными – ветра и снегопады случались очень редко) дней в дверь постучал один из их новых друзей-охотников. На этот раз он был с большим рюкзаком, в котором что-то шевелилось. Охотник загадочно улыбнулся, поглаживая усы, и подозвал Ритку. 

– Ты скажи мне, хозяйка погоды, почему у вас на станции такой непорядок?

– Какой непорядок? – удивилась Ритка.

– Дык сторожа нет. 

– Нас кошки сторожат! – заступилась за своих питомцев Ритка. – Они знаете, какие чуткие! 

– Так-то оно так, – усмехнулся охотник и поставил к ногам поскуливающий шевелящийся рюкзак. 

Ритка начала о чем-то догадываться. И мама с папой тоже.

– Щенок! – ахнула Рита еще до того, как из рюкзака показался черный и блестящий любопытный нос.

Щенок был пушистым и толстолапым, серой волчьей окраски. Он шумно дышал, повизгивал и радовался всем вокруг, а больше всего тому, что его выпустили из рюкзака. 

Подошли кошки. Их тоже разбирало любопытство по поводу нового члена семьи, но они старались не подавать виду.

– Привет! – радостно пролаял щенок. 

– Здравствуй, Серый, – неторопливо сказала Белая.

– А почему я Серый? Я не знаю, кто я. Мне еще имя не дали!

– Имя тебе дадут люди, и будет оно для людей.

– Ну ладно, пусть Серый, – кивнул щенок, – а вы кто?

Кошки представились. Щенок подошел к Нишке и дружелюбно облизал ее с головы до ног. Та чуть поморщилась, но не отстранилась, а после села вылизываться. Алиска такой фамильярности не допустила и тут же шлепнула Серого лапой по мохнатым ляжкам. 

– Лапы и язык не распускать. Старшего по званию уважать. 

– Хорошо, – охотно согласился щенок. – А кто старший?

– Я.

Эпилог

С появлением собаки Ритка стала еще больше времени проводить на улице. Волчок – так она назвала щенка за сходство с настоящим волком и за привычку до изнеможения крутиться на месте, пытаясь поймать свой хвост – бегал за ней по пятам, не расставаясь ни на минуту. Он быстро рос, но по-прежнему тепло относился к Рыжей, прибегая ее облизать или зарыться носом в ее короткую шерстку. Рыжая терпела и покровительствовала детенышу-переростку.