Мышь серая, мышь летучая

 - Ты не обнаглел? Эй, я с кем разговариваю?

 - Я - изгой. Законам клана не подчиняюсь, помнишь? - резчик нагло закрылся вытащенным откуда-то одеялом. Спит типа, а Магистр ему мешает. Гость прекрасно понимал, что в данном случае не совсем прав, но гордость с приверженностью обычаям и традициям не давали признать свою неправоту. Алистара ви Стил клан не защищал, он не жил на клановых землях, следовательно, законам клана не подчинялся. Возиться с чужим “птенцом” был не обязан. Совсем. Чем нагло и пользовался, выторговывая себе преимущества или символическую плату.

 - Серебруха в две недели, - выдавил из себя Магистр, минут через двадцать упорной внутренней борьбы, за которые Алистар успел задремать по-настоящему.

 - Идет, - зевнул хозяин лавки.

Глава 4

К моим губам поднесли… что-то. Что-то плохо пахнущее.

 - Пей давай. Пей, кому говорят! Нет, она нос воротит! Принцесса какая! Ладно. Тогда сделаем так.

Мне на губы упало что-то прохладное. Потом ещё раз. Прохлада.

Так приятно. Я так рада, что нашла прохладу среди знойной пустыни. Пусть я никогда не была в пустыне, но теперь знаю каково это. Наверное, знаю.

Хм, а что если впустить эту прохладу в себя, слизнуть её с губ? Как если бы это была газировка. Языку же тоже жарко. Ммм, божественно вкусно. Я потянулась к источнику этой вкуснейшей прохлады. В конце - концов можно же напоследок себя побаловать? Тут волна удовольствия накрыла меня с головой. Последнее, что успела подумать, прежде чем погрузиться в неё: «Хорошо, что больше не увижу, как она убивает и самой не придётся…»

Когда очнулась, то первое, что увидела: бледное, изодранное и обескровленное тело какого-то весьма крупного и далеко не старого мужчины.

Даже сама не поняла, но как-то оказалась от него на расстоянии метра в три. Дальше отпрыгнуть не смогла – там стояли бочки с соленьями, в одной из которых, с солёными огурчиками, я и оказалась. Сейчас огурцы были разбросаны по полу, а из их бывшего дома торчала моя головушка.

 - Пировать ты уже пировала, а теперь ещё и банкет требуешь? А ты наглая, принцесса, - раздался откуда-то справа приятный и ехидный басок.

Я повернула голову в ту сторону и увидела молодого человека, лет двадцати пяти, может старше, но точно не больше тридцати. Симпатичного. Он сидел на нижней ступеньке приставной лестницы. Крутил в руках небольшое поленце, по которому время от времени чиркал ногтём… Или когтем? Не знаю, как назвать ногти такой длины.