Школьный демон. Четвертый курс

Я отошел чуть в сторону, и, призвав проекцию в моем подлинном облике, осел, симулируя обморок. В принципе, последнего можно было и не делать… Но если за что-нибудь берешься — следует делать это хорошо. В особенности — если от какой-нибудь мелочи могут зависеть жизни.

Ксенос Морион подошел к котлу, в котором валялся качественно оглушенный гомункул с обломком души Волдеморта, достал из ниоткуда набор разноцветных мелков, свечи и исчезнувший из руки Гарри Поттера атейм, топнул ногой, отчего вокруг котла образовалась безупречно ровная площадка, и принялся расчерчивать колдовскую фигуру, напевая под нос «Когда призрачный свет…»

— Застегни ошейник и стой, где очерчен мелом круг, — бросил я Сарге, тыкая в сторону упомянутого круга атеймом.

Сарка повиновался.

Линии вспыхнули, когда я начал читать необходимые литании. Гомункул, уже избавленный от оглушения, плавал в наполнявшей котел жидкости, флегматично глядя куда-то в небеса. То ли он еще не понял, что Питер мертв, то ли решил не вмешиваться по каким-то своим соображениям.

Расчерченная и активированная пентаграмма отделилась от земли, на которой была нарисована и медленно поплыла вверх, также неторопливо вращаясь вокруг своей оси. Отрешившись от зрения материального мира, я старательно поддерживал равновесия оставшихся осколков души Темного лорда, в надеже получить на выходе хотя бы относительно вменяемого персонажа. Другой моей задачей было отслеживать дрожащие, почти невидимые серебристые нити, стараясь понять, где находятся остальные осколки и что они из себя представляют.

/*Прим. автора: «буси» (яп.) — понятие практически синонимичное понятию «самурай», хотя и стало таковым где-то в XII веке, а раньше было более широким*/

/*Прим. автора: Каннон — японская богиня милосердия, точнее — японский вариант прочтения имени бодхисатву Гуань-Инь.*/

/*Прим. автора: в нашем мире у самураев такого высказывания вроде не было… Но кто знает, в каком из сопределов поблизости Морион это подхватил? Разве что Изменяющий пути*/

Не теряя связи с пространством заклинания, я опустился на колени к лежащему в ужасе Дароу, и легким движением вогнал атейм ему в сердце.