Школьный демон. Четвертый курс

— Возможно, — с деланным спокойствием ответил я, хотя хотелось в голос завыть, — если бы меня ознакомили с этим самым Планом — я и не трепыхался бы?

— Может быть, — пожал плечами Дароу, продолжая размахивать палочкой над котлом. — Но теперь это, в сущности, уже не важно. Свет одержит очередную победу… пусть некоторые и сочтут ее поражением, и План продвинется еще на несколько шагов к своему осуществлению! Вот так-то, мистер Обреченный Герой!

— Эй-эй? А изложить собственно План? Или, хотя бы, основные его цели? — этого я не произнес, потому как хохот, превращающийся в истерический вой уже было не преодолеть никакой волей.

Покорно и беспомощно стоявший за спиной Дароу Седрик шагнул вперед, и неведомо откуда взявшийся у него в руках кинжал вошел Мастеру Света четко в позвоночник. С такой травмой живут… и даже — живут долго. Но профессиональный удар мгновенно парализовал Дароу все, что ниже шеи. Для волшебника, так и не освоившего беспалочковую магию это уже было серьезной трудностью. Но главным было то, что так и оставленный в ране клинок был откован из димерита, того самого металла, что идет на ошейники Кровавых гончих, металла, «исполненного ненависти Владыки Битв ко всякого рода колдовству».

— И чего стоишь, как привязанный? — бросил мне тот, кто нанес удар, сбрасывая облик Седрика, и возвращаясь к более привычному лицу и фигуре Сарги, Кровавого Ангела. — Если ты думаешь, что я тебе еще и сопельки подтирать буду — то ты сильно ошибаешься.

С трудом справившись с приступом хохота, я извлек атейм из ножен небытия, и левитировал его, разрезая магические веревки. Очень прочные на разрыв, и трудно поддающиеся обычной стали веревки резались атеймом на удивление легко, так что какого-то чрезмерного усилия мне прикладывать не пришлось, и через несколько секунд я уже был свободен.

Дароу, лежа у меня под ногами, пучил глаза. Ну да, конкретно этого фокуса я в Хогвартсе как-то не демонстрировал.

Я подошел к Мастеру Света и собрал разбросанные вокруг листки с записями для ритуала.

— Кстати, — заинтересовался Сарга, — а где сейчас тот, чье лицо ты мне подарил?

— Сидит в запечатанной комнате, и «делает все, что может, для победы».