Школьный демон. Четвертый курс

— Из теории нам известно, что шуруп, забитый молотком, держится гораздо крепче, чем гвоздь, закрученный отверткой.

Несколько секунд я размышляла о том, что именно Мори пытается сказать мне… Потом, вроде, дошло, и я сформулировала это «понятое».

— Каждый инструмент надо применять для того, для чего он предназначен?

— Именно, — кивнул Мори. — Но, что еще важнее, надо осознать, что научное мышление — есть инструмент, а не абсолютная ценность. И, как любой инструмент, оно имеет область применения, в котором является просто непревзойденным, а то и необходимым, и границы этой области, за которыми может оказаться не просто «бесполезным», но даже вредным.

Я удивленно посмотрела на Мори.

— Все очень просто. Возьмем один пример. Есть такая игра: водящий загадывает закономерность, по которой строятся тройки чисел, а играющие должны, подбирая такие тройки и ориентируясь на ответы ведущего, подходят они или нет под задуманную им закономерность, сделать выводы об этой самой закономерности.

Я покатала эту идею, прогнала через все шесть потоков мышления.

— Действительно неплохая иллюстрация к научному методу. Заставляет привыкнуть к тому, что эксперименты надо ставить так, чтобы опровергнуть гипотезу, а не пытаться подтвердить ее.

— Именно, — согласился со мной Мори. — Но она же иллюстрирует и одну из слабостей научного метода, — я удивленно посмотрела на Мори, а он улыбнулся. — Представь, что водящий загадал закономерность «любые три числа». И, допустим, один из играющих сформулировал для себя именно эту гипотезу.

— Спросить у ведущего? — предложила я.

— Это да, — усмехнулся Мори. — Но в реальной жизни, а не в игре, у природы напрямую не спросишь. И вот, исходя из критерия фальсифицируемости, нам придется отвергнуть истинную, но не научную гипотезу, в пользу менее адекватной, но проверяемой.

Я вздохнула.

— Но ведь это частный случай. И он не так уж часто встречается.

— Не часто, — улыбнулся Мори.

— Какую? — заинтересовалась та «я», которую зовут Ученой.

— Разницу между «правдой» и «истиной», — веско произнес Мори. — Возьмем простейший пример. «Тело, на которое не действуют никакие силы, будет двигаться равномерно и прямолинейно…»

— «…или оставаться в покое», — продолжила я, все еще не понимая, что Мори хочет мне объяснить.

— Не имеет значения, — покачал он головой.