AYENA. Эпизод 3. Голос империи

Судья-друид – терпеливо ждет, когда все будет готово к началу.

Особенно долгий взгляд Виктор задержал на Тасите. Она села так, чтобы ее не заметили. Он бы и не разглядел, если бы не почувствовал. За общим гулом безнадежности, злорадства и скорби – ее сожаление о потерянном будущем. Оно сочилось еле уловимой струйкой. А глаза блестели от слез. 

Виктор чувствовал себя скотом. Потому что, когда ему вынесут приговор, то окажется, что те пронзительно жестокие слова – последнее, что он ей сказал. И определенно, она этого не заслужила.

Протокол высшего суда был известен. Формальное мероприятие с двенадцатью сценаристами и театром одного актера. Но все тонкости необходимо было соблюсти. Решение уже принято советом лордов, и судья не посмеет открыто выступить против. Ни адвоката, ни обвинителя. Весь этот фарс – чтобы показать наивной черни: суд все еще вершат те, кому была доверена эта высокая часть. 

Так что, для публики – в том числе, воющей под окнами – сейчас будет разыгран дивный спектакль, где лорду Коннору отводится роль главного злодея.

Виктор не стал сдерживать горькую улыбку. И напомнил себе, что в ту минуту, когда он взял в руку пистолет, то уже знал, чем все это кончится. Девять шансов из десяти, что сегодня ему объявят смертный приговор. А он все еще по привычке фиксирует происходящее и запоминает выражения лиц, чтобы потом… чтобы что? 

- Лорд Виктор Коннор, - казенным голосом начал судья после дежурных приветствий. - Признаете ли вы, что нарушили закон о полномочиях сотрудников правоохраны? 

- Да, признаю, - так же сухо сообщил Виктор.

- Признаете ли вы, что совершили убийство друида Коди из провинции Ирге?

- Да.

- Сожалеете ли вы о содеянном? – зачем-то спросил судья.

- Не думаю.

- Отвечайте прямо.

Виктор задумался над ответом. За время пребывания в тюрьме, точнее, после разговора с Норой он неоднократно размышлял об этом. Правильно ли он поступил, или это была какая-то шальная дурость, не имеющая оправданий? Сейчас он окончательно сформулировал свой ответ.

- Нет, ваша честь. Я не сожалею. Во-первых, это бессмысленно. Во-вторых, чувство вины не относится к числу смягчающих обстоятельств. 

В зале зашептались.

- И свидетелей у этого преступления нет, – судья не спросил, он это утверждал.

Капитан Брайс сидел среди «зрителей» с абсолютно бескровным лицом. Его Виктор тоже почувствовал. Но не стал даже поворачиваться, чтобы не выдать. Свидетелей по особо важным делам допрашивали менталисты.