AYENA. Эпизод 3. Голос империи

Этого еще не хватало. Судить Виктора будет друид? Они в своем уме? Теперь она, как никогда отлично понимала, почему мать наложила такой категорический запрет на ее появление в городе. Благо, никто, кроме прислуги в доме не слышал, как юная альварская леди выражается многоэтажным портовым матом.

Триединая империя, Джалан

Комплекс зданий департамента охраны и судейства, зал имперского суда

 

Ким был первым в ряду. Судебный прокурор поставил Руку правосудия на стол перед патриархом. Артефакт, выполненный в виде синей длани, слегка мерцал – он был активирован и ждал голосования.

 

Последнее решение высших лордов было тайным. Мощнейшая защита – и ментальная, и эмпатическая – закрывала сейчас их мысли и чувства. Никто не будет знать, кто проголосовал за, а кто против. Тем не менее, интуиция подсказывала друиду: шансов на решение в пользу Виктора попросту нет. Как бы ни хотелось верить в обратное. 

Ким приложил ладонь к артефакту. На секунду почувствовал, как энергия кольнула кожу, обожгла морозом – и тут же отступила, считав все необходимое.

Патриарх слегка встряхнул головой. Он не любил ментальное сканирование ни в каком виде. 

*****

Виктора привели в зал суда. Огромное казенное помещение словно сжалось – и сидящие в нем прилепились друг к другу. Перешептывались, переговаривались, смотрели на него.

Тридцать шагов на глазах у всех. У нацеленных на него глаз и камер. Под еле слышный шум толпы, собравшейся под окнами зала суда. Что они выкрикивали? Виктор не мог разобрать.

А защита мешала почувствовать фоновые эманации. Зато он хорошо чувствовал каждого в этом зале. После вынужденного перерыва и длительного пребывания в одиночестве, в холоде и полумраке синестезия обострилась до предела. Целый оркестр чужих эмоций – он мог вычленить каждого по отдельности и с закрытыми глазами определить, кто где находится и что чувствует.

Еще пять шагов. И «загон», в котором ему предстоит стоять до конца заседания. Расположенный таким образом, что он мог видеть всех – и «зрителей», и лордов, сидевших полукругом за спиной судьи.

 

Не зная, чем еще заняться, он смотрел. На тех, кто взирал с нескрываемым злорадством. И на тех, кто сочувствовал. Нора держалась на удивление спокойно. Эдвард был похож на памятник суровой решительности. Гаральд побелел до синевы и, казалось, еще немного – оторвет от рукава пуговицу или воротник. Форменный китель ему сегодня мешал больше обычного.