Тринадцатый

И тебе снова нужен я, хотя в последний раз ты обещал больше меня не беспокоить.

– Мне сейчас не до шуток. Ты – лучший, и только тебе я могу довериться.

– По твоей милости я – единственный. А что за Чистый?

– Тебя пока это не касается. Убей сначала Носферато, а все остальное позже.

– Ты знаешь, я не вмешиваюсь в твои дела, ваши проблемы мне не интересны. Но ни разу еще я не ввязывался в предприятие, где есть что-то для меня непонятное. Как и где я могу найти Носферато?

– Вот, возьми, – сказал Александр и бросил на стол кожаную перчатку.

Седовласый тут же считал ее запах.

– Сколько у меня времени?

– Дня два, не больше. Он будет искать то, что нужно мне. А ты следи за ним. Если он что-то выяснит, я должен об этом узнать.

– Ты говоришь мне не все. Это усложняет задачу.

– Делай то, что от тебя требуют.

– А что потом?

– Принеси мне его голову, и я разрешу тебе кормиться рядом с моим храмом. Тебе не нужно будет больше прятаться. Я даю тебе слово, что ты будешь жить при мне в лучших условиях.

И я продлю нашу с тобой сделку: ты снова сможешь не бояться своего проклятия.

– Заманчивое предложение. Похоже, дело и впрямь дрянь. Не думал, что когда-то услышу такое из твоих уст, Александр. Считай, что его голова уже лежит на твоем столе, так что можешь готовить для нее свободное место, – швырнув перчатку на пол, Лекант пошел к выходу. – И запомни: я никогда не ошибаюсь, – он удалился, хлопнув дверью.

Учитель поднял перчатку с пола, сел за стол и положил ее перед собой.

– Теперь, мой ученик, тебя ждет большой сюрприз.

Прощай, Носферато, прощай, – он провел рукой над перчаткой, она вспыхнула и сгорела дотла. – А если он и впрямь не ошибается? Тогда получается… Не может быть. Это невозможно! Стража, позовите ко мне Татьяну!

– Вы звали учитель? – поклонившись, робко проговорила вернувшаяся служанка.

– Да, присядь.

Татьяна села, и Александр впервые внимательно присмотрелся к ней. Перед ним была девушка лет двадцати. Ее светло-русые волосы красиво ложились на плечи, аккуратное лицо, казалось, светилось в полумраке темной комнаты, а серо-голубые глаза украшали густые и длинные ресницы.

И снова Александр почувствовал, как комната наполняется чем-то теплым и ласковым, словно мать прижимает к груди любимое дитя. Так представлялось Александру, хотя он и не знал материнской заботы.

Учитель смотрел на девушку, но не мог прочитать ее мысли. Это казалось ему странным, как и то, что он никогда прежде не обращал на нее внимания.