Тринадцатый

– Чего вылупился, упырь?!

– Да, ты и впрямь не меняешься, Авера, – с отвращением проговорил Александр.

– Извини его, – вмешался Анатас. – Разве можно исправить то, что неисправимо? Это все равно, что исправить людей: они и дальше будут грешить, даже если даровать им прощение. Ради этого они и придумали исповедь. Сходил в храм, покаялся и вперед с чистой совестью в новый грех. Господь Всемогущий сказал мне, и я слышал своими ушами: «Вы повинны в грехе, и Я обещаю, что вы умрете раньше, чем будет прощена эта вина».

Так сказал Создатель, Господь Всемогущий[1]. Ваш Бог так сказал.

– Их Бог, не мой.

– Конечно, их. Ну, что ты мне сообщишь, чем обрадуешь? Какие вести хочешь мне поведать?

– За плохие раньше гонцу отрубали голову! Помнишь про это?! – харкая на пол и вытирая пасть рукавом, сквозь ехидную ухмылку прокричал горбун.

Александр потупил взгляд. Он понимал, что рассказать что-то новое тому, кто и так все знает, невозможно. Да и вестей хороших у него не было.

– Господин, мы пытаемся, поверьте мне.

– По-моему, с твоим могуществом можно было давно отыскать любую потерю. Или ты предпочитаешь стать обычным смертным? А может, тебя и вовсе стоит заменить? Тут, кстати, есть один кандидат – давно к власти рвется, меня даже видеть хотел. Правда, пока не понимаю, зачем ему это.

– Господин, я делаю все, что могу. Я клянусь, все будет готово в срок.

– Делаешь, действительно, все, что можешь. Только, видимо, не то, что надо, раз результата до сих пор нет. Нелепо требовать, чтобы одно и то же дерево одновременно приносило цветы и плоды, и я этого не требую.

Так почему все остановилось, почему ты не выполнил задание? Разве я не был милостив к тебе, разве я не дал тебе власть, красоту, бессмертие? Я подарил тебе весь мир – бери, пользуйся. А что ты дал мне взамен?

Александр знал, что кость, брошенная собаке, не есть милосердие. Милосердие – это кость, поделенная с собакой, когда ты голоден не меньше нее.

– Господин, я пытался, я не сидел, сложа руки, и многое уже удалось выяснить, многого получилось достичь.

То, что мы ищем, где-то рядом. Круг сужается, результат – вопрос времени.

Управившись с остатками съестного, Грешник спрыгнул со стола, подскочил на четвереньках к главе секты, сделал вокруг него пару кругов и, жадно вдохнув воздух, посмотрел в его глаза. Александр стоял, не шевелясь, словно перед ним было разъяренное животное, которое могло в любую секунду кинуться на него и разорвать в клочья.