Школьный демон. Третий курс

несколько удивлен. Впрочем, как следует обдумав ситуацию, директор вздохнул, и не стал предпринимать каких-либо действий. Зато Рон Уизли и его группа поддержки развернулись вовсю. «Предательницы» — это было самое мягкое, что они говорили о рубиновых близняшках. И даже мягкое увещевание со стороны Дамблдора — не возымело действия. Видимо, Ронни Уизли, несмотря на всю его чистокровность, считал, что Долг Жизни — это сущая мелочь, которой легко пренебречь.

Впрочем, надо сказать, что если вопиллеры, адресованные Гермионе, исчезали первыми, то остальные жили ненамного дольше.

Отец Себастьян продемонстрировал свое отношение к этим произведениям магического искусства еще в начале года. И с тех пор оно ничуть не изменилось. Обычно он давал вопиллеру подняться над столом, ожидая, что адресат справится с громкоорущим посланием самостоятельно, а потом — хлопал в ладоши, после чего вопиллер распадался кучей обгорелых обывков бумаги, в которой не просматривалось даже самой малейшей искорки магии.

Когда инквизитор сделал это в первый раз, уничтожив вопиллер, предназначенный близнецам Уизли, все ученики были «немного» ошеломлены тем, что гроза магов, настоящий Пес Господень — владеет беспалочковой магией, которая им представлялась как некая недосягаемая вершина, доступная разве что Великим магам.

.. или же — адептам ужасного Хаоса.

Некоторые альтернативно умные личности посчитали, что инквизитор сделал это, чтобы подлизаться к близнецам и избегнуть их шуточек в свой адрес. Однако, когда та же судьба постигла красный конверт, адресованный Маклаггену, а затем — и Нотту, некоторые усомнились.

.. Впрочем — не все. Далеко не все.

Мой агент в педагогическом коллективе донесла мне, что Дамблдор на первом же собрании после уничтожения вопиллера посетовал, что он давно уже пытался пробить изменения в уставе, разрешающие преподавателям уничтожать вопиллеры (что педагогическому коллективу было запрещено еще в 1702 году), но каждый раз напарывался на отчаянное сопротивление консервативной части Попечительского совета, и оказывался вынужден отступить.

Долгое время директора напрягала склонность инквизитора бесконтрольно бродить по замку, ставить эксперименты на чересчур близко подобравшихся дементорах, а также беседовать с учениками и преподавателями. Это было подозрительно. Однако поделать с этим Дамблдор ничего не мог. И вот однажды директора осенила гениальная мысль: «то, что нельзя запретить — следует регламентировать».