Там, где моё место

Но в коридоре он наткнулся на возмущенный и злой взгляд Бернарда, и остановился в паре футов от него.

— Чего ты за мной тащишься? Сам дойду.

— Тебе гордость настолько дороже ноги? — тихо поинтересовался Сабир, и Бернард буквально сдулся.

Пару минут он молчал, потом вернул Сабиру бутылку с водой, позволил обхватить себя за плечо с правой стороны, и они медленно заковыляли к медицинскому кабинету. Может, Офелия не ошиблась в друзьях детства, и они вовсе не такие, как Дилан. Идти было долго, так что Сабир ожидал, что Бернард заговорит снова.

Тот терпеливо шел, не издавая ни звука, и разжал зубы, только когда они вышли на финишную прямую перед кабинетом.

— Спасибо. Дальше я сам.

— Мне совсем не сложно, — возразил Сабир, но плечо все-таки отпустил.

— Не в ноге дело, — сказал вдруг Бернард, — а в футбольной стипендии. Если я не смогу играть или вылечу из команды… Ты же слышал, что сказал тренер? Что от меня тоже толку на поле никакого! Дилан не должен об этом узнать.

— Почему тебе не наплевать на то, что думает Дилан?

Бернард сухо и мрачно усмехнулся.

— Забить и стать изгоем вроде тебя?

— Странно, а я что-то не чувствую себя изгоем, — сказал Сабир со спокойной улыбкой. — Но вообще-то, я тебя не собирался переубеждать. 

Пока говорил, Сабир взглянул на часы на стене коридора. Здесь по сценарию уже должна появиться Офелия, и точно — через полминуты оба услышали торопливые шаги. Они удивленно переглянулись, а затем из-за угла вырулила взъерошенная Офелия.

— Вот вы где! Тренер сказал, что отпустил вас, и я подумала, может удастся повторить сценарий. 

— А, конечно, уже иду — отозвался Сабир.

— Снова пьеску свою репетируете? — скривился Бернард. — И ты с ними? Вот об этом тебе лучше точно молчать в классе.

— Мы не обязаны скрывать свои хобби от неудачника, который цепляется ко всем потому, что пытается самоутвердиться, — отрезала Офелия.

— Что? — опешил Бернард, не ожидав такой резкой отповеди. — Почему?

— У нас слишком мало народу. Особенно парней, — пожала плечами Офелия. — Твой дружок затравит любого, кто к нам присоединится.

— Он не мой дружок, — проворчал тот.

Офелия вдруг вздохнула, стала как будто меньше и такой хрупкой, что Сабиру захотелось укрыть ее даже от малейшего ветерка.