Там, где моё место

Сабир думал, что коту скоро надоест, но тот на удивление млел и даже не думал царапаться и прятаться от детей.

А еще перед ним вдруг встала необходимость определиться с костюмом для Хэллоуина. Еще летом Бобби говорил, что собирается одеться персонажем из Гарри Поттера — вроде бы, им самим, — но Сабир не хотел подыгрывать, раз уж тот не идет на мировую. 

Проще всего было смастерить костюм Смерти для будущей постановки, и его же надеть как хэллоуинский. Но как-то вечером, сидя с Мартином и Адель за очередной серией Сейлор-Мун, Сабира осенило.

— Ты уверен? — не скрывая недоумения, уточнила она.

— Ага. 

— А справишься?

— Ну да. Видел в подвале старую швейную машинку.

Они вместе съездили в магазин тканей, где Сабир придирчиво выбрал подходящую, а потом долго хмурился напротив вращающегося стенда с украшениями и фурнитурой, и в итоге вернулись с двумя набитыми доверху пакетами.

Сабир одолжил у Пьера на вечер ноутбук и через пару часов уже рисовал выкройки. К утру костюм Чибиусы был готов, и Адель весь завтрак не отлипала от него, восхищенно глядя то на костюм, то на Сабира. Сам он, правда, больше всего на свете хотел умереть и лечь спать, но пришлось тащиться в школу. 

Казалось, вселенная чем-то вознаграждает за усердную ночную работу, потому что мистер Вотром впервые оставил его в покое и задал только повторить старую тему, Дилан вместо уроков весь день был занят на тренировке, а после обеда подвернулась прекрасная возможность: проходя мимо кафетерия и выхода на футбольное поле, Сабир услышал, как тренер распекает команду за оставленные в раздевалке грязные бутсы.

Отпросившись с урока в туалет, Сабир пробрался к раздевалкам, избегая коридорных камер, проскользнул внутрь и оглядел кабинки. Именные были только у школьной сборной.

 Ага — вот оно! Сто лет немытые игровые бутсы и гетры Бернарда, от которых пахло, как от дохлого енота.

Не церемонясь, Сабир вынул из них протекторы, сунул на самое дно корзины с грязными полотенцами, которая как раз сегодня уезжала в прачечную, а после тщательно вымыл руки. Пять раз.

На перемене он подозвал Офелию и объяснил ей свой план, потому что ей в нем теперь тоже была отведена небольшая, но решающая роль.