Школьный демон. Второй курс

Таков путь тех, кто хоть раз имел дело с Всеизменяющимся" К сожалению, я не мог разъяснить все это Блейзу столь же убедительно, сопровождая слова — видениями, и смыслами более высокого порядка, как это сделал Ксенос Морион. Но... я вспомнил одну историю, рассказанную Гарри... И в ней нашлись подходящие слова.

— Люди не равны. Кто-то рождается сильным, а кто-то — слабым. Кто-то рождается умным а кто-то — глупым. Кто-то рвется к власти, а кто-то согласен подчинятся. Такова жизнь. И именно поэтому все попытки достигнуть всеобщего равенства — заканчивались горами трупов и реками крови.

— Да, но... — Блейз ничуть не удивлен моим спичем. Ему кажется, что это — нормальная риторика чистокровного аристократа. Ну что ж. Сейчас я удивлю тебя.

— Вот именно. "Но". Нынешняя политика чистокровных — это тоже попытка уравнять тех, кто не равен между собой по своей природе. Пусть и в ограниченных пределах, но уравнять. А ведь это — тоже ошибка.

— ?? — А вот теперь Забини начинает что-то понимать. Но именно что только начинает.

— Следует ли тебе и мне признать, что Кребб и Гойл — равны нам? — Блейз аж вздрагивает от такого предположения. — С другой стороны — Грейнджер. Обретенная. Но она с легкостью встанет если не на вершине, то в шаге от нее. И ее я с легкостью готов признать равной мне. В конце концов, все Древнейшие и Благороднейшие кланы начинались с кого-то достаточно сильного, чтобы подняться из небытия. И вот таких людей, тех, кто может начать новый род, или на равных присоединиться к существующему — следует всячески поддерживать.

Пока Забини застыл в ступоре, обдумывая сказанное, ко мне, по связи Меток обратилась Дафна.

— А почему это "не на вершине"? — Но отвечать мне не пришлось, потому как ответила Гермиона.

— Потому, что вершина — это наш сюзерен, и на нее я не претендую.

— А зря. — Вмешался сам сюзерен, и мы все трое рассмеялись, ощущая явственное смущение Гермионы, докатившееся и до нас.

— Что нужно для того, чтобы "оседлать волну"? — А вот и Забини очнулся от ступора. Смеяться внутри, и удерживать выражение безразлично-вежливого ожидания снаружи — оказалось нелегко, но я справился. Не зря же я — дипломат команды.

— Почти ничего. Думай, прежде чем делать. Особенно — если делаешь не для себя, а для кого-то.