Школьный демон. Второй курс

— Опять заминка, а потом Дадли резко вдыхает воздух, как будто собирается прыгнуть в ледяную воду, и находит в себе силы продолжить. — Как ты себя чувствуешь, когда твоим телом завладевает демон?

Ох ты ж! Вот это вопрос! И что прикажете отвечать? Хотя... Не знаешь что говорить — говори правду.

— Ничего, Дадли. Совсем ничего. Когда одержимость накрывает меня — меня как будто нет. Я — мертв. И ничего не чувствую. — А о том, что душа Гарри, собственно, ушла на перерождение, так что в техническом смысле — он мертв — промолчим.

От Дадли расходится странная волна. И преобладает в ней... Как ни странно — сочувствие. Хм... Вот уж не ожидал. Вопросительно смотрю на мальчишку.

— Я говорил с отцом Себастьяном... Он рассказывал о демоне, которым ты одержим... — Ню-ню... И что нынче рассказывают о Ксеносе Морионе Инквизиторы?

— И?

— Он говорил, что Ксенос Морион — непредсказуем, как это и свойственно их племени, может принимать совершенно чудовищные решения, и жертвовать тысячами жизней ради своих непонятных планов, но при этом по-своему справедлив.

Может быть... может быть, если я смогу защищать тебя — он уйдет? — Ха! Интересный вариант... И трактовать его можно очень разными способами... Вот только даже поверхностного касания достаточно, чтобы понять — мальчишка искренен. И он действительно хочет освободить своего нелюбимого кузена от ужасного демона. Так что проверять его, притворяясь, что демон ушел — будет... не правильно. Поэтому — зажигаю в глазах Пламя Удуна и частичным оборотом снижаю голос до зловещего полурыка.

— Думал отделаться от меня, мальчишка?! Думаешь, что дождешься, пока я уйду — и жизнь вернется в прежнюю колею?

— Ксенос Мо... — Как я и думал, полностью произнести имя ужасного демона — у парнишки не хватило духа... Но уже то, что он попытался — показывает, что он сильнее, чем казалось мне раньше.

Хватаю его за волосы и заставляю смотреть мне в глаза. Наверное, он ожидает, что сейчас я буду жестко ломать его сознание, выгребая из него все, что мне нужно.

Но... это самое "все" я уже знаю.

— Что ж. Ты искренен. Но тем хуже.

— Господин?

— Договор, связавший нас, не подлежит расторжению до самой смерти Гарри Поттера. — Правда, сейчас уже "после смерти", но об этом — умолчим. — И этого никто не может изменить. Ни ты, ни Гарри, ни инквизиторы, ни даже я сам. Разве что Изначальный Творец...

В глазах Дадли вспыхивает надежда... Ну-ну. Пусть он еще раз поговорит с отцом Себастьяном. Это — душеполезно.