Р

Со стороны казалось, что он был старше Эр лет на двадцать.

Девушка взглянула на ребенка, который во все глаза смотрел на нее. Приоткрыв рот, не моргая, тщательно, искренне, изо всех сил. Она в легком удивлении наклонила голову на бок.

— Что привело сюда дочь сов? — спросил мужчина, откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. — Снова навязываешь автограф-сессии? — он хохотнул.

Она позволила себе не отвечать на эту остроумную шпильку, замаскировавшись глотком холодного кофе.

Оригинальные шуточки насчет ее увлечения не заканчивались никогда.

— А мы тут проездом, — решив не продолжать и без того заезженную тему, сказал мужчина. — Вот, сопровождаю. Эй, парень! — он пощелкал рядом с его лицом пальцами, чтобы привлечь внимание.

Мальчик не моргнул, не ответил, даже не шелохнулся, просто продолжал таращиться на Эр. Девушка еще секунду наблюдала за ним, потом протянула банку с кофе. На мгновение в глазах паренька промелькнула тень осознания, но это было лишь насмешкой над его здравым смыслом, который он уже не вернет никогда.

 

Он не принял предложенный девушкой напиток. Он не принимал ее в принципе. Ни ее, ни что бы то ни было от нее.

— В шоке, — заключил мужчина, оставив попытки вернуть парня в сознание. — Ты всегда так на людей действуешь. Когда я его нашел, он еще пытался что-то говорить.

Эр удивленно подняла брови, приглашая собеседника продолжить мысль, и сделала еще один глоток. Участвовать в этом диалоге ей совершенно не хотелось, она уже размышляла, как бы отсюда улизнуть.

Старые знакомые всегда неуловимо портят все удовольствие от поездок, как маленькая иголка портит легкое бытие воздушного шарика.

— Я иногда задумываюсь, почему это так, почему именно ты, а не я или кто угодно еще. И мне кажется, я понял, — он торжествующе улыбнулся, потянулся к подносу, на секунду замер, решая, что лучше — картошка по-деревенски или куриные крылышки — в конце концов взял стакан с соком и продолжил: — Ведь в чем все дело? — начал он, сделав глоток.

— Мы же все время где-то рядом, как отражение в зеркале. Вроде бы вот оно, а сколько ни стучись, никто тебе не ответит. Но когда ты все же проходишь сквозь эту неуловимую грань, становишься не «над» или «под», а между, тогда и происходит сдвиг сознания. Мало кто может такое выдержать, ты сама это прекрасно знаешь. А уж если их встречаешь ты... — он мечтательно закатил глаза.

Эр стало не по себе от этих пристальных, расширенных до предела безвольных зрачков.