Осколки памяти

Осколки памяти

Наталья Денисова

Смерть писателя

Битое стекло неприятно скрипело под подошвами ботинок. Этот звук напоминал что-то из далекого прошлого, но что именно Клим не знал. Не помнил он абсолютно ничего из своего детства ровно до тех пор, пока не очнулся в больничной палате детского отделения под капельницами. На вопрос" почему десятилетний мальчик оказался абсолютно седым" у врачей не было ответов, как не было ответов, и кто он такой и откуда появился. Седого мальчика просто подкинули на порог больницы в бессознательном изможденном состоянии.

Клим не помнил о себе абсолютно ничего. Ни кем были его родители, ни где жил до этого момента, ни что с ним произошло.

Мужчина прошел по битым стеклам и остановился посередине большого круглого помещения, окна которого прежде были украшены старинными витражами. Сейчас же оно пестрело пустыми оконными проемами, а стекла от витражей в хаотичном порядке были разбросаны по полу. Прямо на осколках, раскинув руки и ноги, лежал тучный мужчина в длинном сером халате.

- Они добрались и до тебя, - вздохнул Клим, присаживаясь на корточки перед телом погибшего. Это был Петр Среднежевский, известный в узких кругах писатель.

Мужчины не были знакомы при жизни, но Клим читал все труды Петра, и считал, что ему удалось в своих произведениях очень точно изложить все то, что происходит в мире людей.

Если бы простой обыватель прочел труды Петра Среднежевского, он подумал бы, что все описанное в книгах писателя, не более чем фантастика. Но Клим не был простым обывателем, он вообще не совсем являлся человеком, поэтому понимал, что скорее всего писателя убили именно за его труды. Но что такого успел раскрыть в своих романах Петр за что поплатился жизнью?

Видение, как всегда, настигло Клима внезапно. У мужчины резко потемнело в глазах, зрачки закатились, оставив лишь белые глазные яблоки, а по телу побежала мелкая дрожь.

Петр сидел в этом самом помещении за большим дубовым столом, полностью заваленном старинными свитками. Своими пухлыми короткими пальцами писатель выбивал ритм по клавиатуре ноутбука, оставляя на белом листе вордовского документа черные буквы, которые постепенно складывались в слова, а затем и в предложения.