Сказки о Бискайе

Но возвращаться, к счастью, было и не обязательно — работа у него была удаленная, и вообще фриланс; контракт на аренду квартиры заканчивался с началом сентября, да он еще и уговорил хозяина выслать ему почтой папку с документами, которую он думал забрать до отъезда. 

- Ну и что теперь? - Спросила Айчибер, заправляя за ухо длинную прядь ухоженных темных волос. - Поедешь к родителям?

Микель раздраженно уставился на нее. Ну да, глупо было с его стороны надеяться, что Айчибер предложит как-то поделить теткину квартиру — она присвоила ее себе с первого же дня.

- К родителям не хотелось бы, - не желая затевать ссору, сказал Микель. Он повертел в руке бокал вина с тонкой голубоватой ножкой. - Наверное буду комнату искать. На квартиру не потяну, а на комнату может и хватит.

- А ты помнишь Нерею? - Оживилась сестра. - Она снимает в Каско и они как раз жильца искали, может, не нашли еще.

Нерею, старшую сестру одной из подруг Айчибер, Микель помнил смутно; тем не менее, с помощью Айчибер убедившись, что они все еще ищут квартиранта, он уже на следующее утро встретился с Нереей, та показала ему квартиру и он через пару дней въехал.

Два месяца все шло благополучно, на фивере и через агенства поступали работы, ему заказали несколько логотипов, обложку альбома и дизайн сайта, поэтому он, стараясь меньше думать об Элишке, погрузился в работу.

Постепенно инцидент стал казаться ему собственным сном, да и об Элишке он сознательно не думал, и тут сначала сон, в точности повторяющий случившееся, а потом, наутро, письмо Элишки, как-то невнятно и умоляющее его не уезжать из Праги, и предлагающее остаться друзьями одновременно. 

А в конце она спрашивала, что произошло между ним и Дядей, у которого начались припадки эпилепсии в странной форме — иногда это были конвульсии, иногда же он напрочь переставал понимать человеческую речь и то молчал, то принимался бормотать что-то вроде бы на латыни.

Микель повертел в руках стопку. Ему вдруг стало смешно. Может, написать «позовите экзорциста»? Хотя Элишка вряд ли оценит юмор. Он не мог даже минимально сочувствовать человеку, которого Элишка — и все остальные — звали Дядей, такое у него было прозвище, и которого Элишка своим дядей представила, но который оказался ее бывшим мужем, и был рядом все эти три года их отношений.