Сказки о Бискайе

У него было целых два часа, поэтому вышел наружу, быстро набросал львов у входа в здание станции — наброски всегда помогали ему «заземлиться» и разгрузить голову. «Наверное, я в состоянии шока», - думал Микель, обрисовав ситуацию встревоженной маме и ничему не удивившейся сестре. Он сам удивился тому, как спокойно говорил по телефону — и, вспоминая вчерашнюю сцену,чувствовал только приступ адреналина, причем не знал, по какому именно поводу — было ли это то, что сказала Элишка, или то, что произошло с Дядей.

Микель уселся в поезд до Мюнхена, закинув сумку наверх, и принялся смотреть в окно. Положил перед собой скетчбук, но так к нему и  не притронулся — мысли все возвращались то к одному событию минувшей ночи, то к другому. Перемежая их, перед глазами мелькали испуганные лица детей Элишки, подслушивающих из-за приоткрытой двери.

Раздраженно пожал плечами, стараясь прогнать мысли прочь, но теперь на их место уже закрались тоска, злость, отчаяние и ощущение непоправимости — да такие сильные, что, чтобы хоть как-то отвлечься,он схватил тетрадку и принялся рисовать — неважно, что, пусть будет хоть что-то.

Через несколько минут, придя в себя, увидел, что набросал козлиный череп и тянущуюся костяную руку.

…

Перелет прошел без приключений; из аэропорта поехал домой, но не к родителям — не хотелось сейчас говорить с взволнованной мамой — а к сестре. Когда он вышел из автобуса на станции Сан Мамес, пыльной и полной туристов и просто путешественников, уже вечерело.

Сестра Микеля жила в теткиной квартире возле метро Индаучу, и хотя тетя еще была жива, просто почтенного возраста и устроена в дом престарелых, было заранее понятно, что квартира отойдет именно Айчибер. Потный, голодный, усталый, Микель вышел из лифта и позвонил в дверь.

Айчибер обняла его; играя в гостеприимную хозяйку, открыла бутылку вина, принесла хамон, сыр, анчоусы, банку тунца и перчики пипарра.

- Так ты совсем вернулся? - С любопытством спросила сестра, уплетая хамон.

- Выходит, да, - кивнул Микель.

За сегодняшний день у него было время все обдумать и набросать примерный план действий, хотя это действовала голова — сердцем он все еще не верил, что все бесповоротно изменилось.