А на кладбище всё спокойненько

Глава 2

Первыми, по всей вероятности, пробудились ладони. Вспомнили, что у них была лопата и конвульсивно дёрнулись – схватить какое-никакое, а оружие.

– Ой, да ладно! – сказал я.

Взгляд незадачливого расхитителя могил стал чуть более осмысленным.

– У меня нет ничего, – сипло пробормотал он.

Как видно принял за грабителя уже меня. Зеркал у нас тут не водилось, я не особенно хорошо помнил, как выгляжу со стороны. Меня это не волновало, но неужели удалось бы вот просто так спутать кладбищенскую нежить с обычным человеком? Впрочем, следовало учесть ночную мглу, этот пришелец, наверное, видел только силуэт, а очертаниями я на людей походил, у меня даже волосы росли на голове на зависть ходящим, которые чаще всего их лишались.

– То, что нужно мне, у тебя есть, – ответил я.

Он содрогнулся. От страха, или от того, что камень под ним холодный – я не разобрал.

– Ты насильник?

Затрепетал-то как. Я впал в недоумение: он же мужчина, не женщина – чего в этом случае опасаться? Хотя, люди всякого напридумывают.

– Я – упырь, – сказал ему, чтобы успокоить, но кажется, у меня ничего не вышло.

Что странно, если подумать, потому что живые в нас давно не верят. Ну я так полагал.

– Мы жрать-то сегодня будем? – прозвучал из-за кустов недовольный голос Лукреции.

Остальные ходящие что-то согласно проворчали. Близко никто не подходил: и живого опасались, и меня. Герхард стираной тряпицей болтался неподалёку. Ему одному было интересно послушать про приключения, впрочем, он и мяса не ел.

– Пошли вон! – рыкнул я в темноту.

Они и убрели, по привычке подвывая. Герхард деликатно втёк в куст, но на него я и не сердился. Как уже говорил, мы приятельствовали. Другие привидения чаще всего шатались по кладбищу как обдолбанные подростки и высокомерно игнорировали ходящих, а иногда и меня. Я мог им устроить весёлую жизнь на самом-то деле, но не стремился. Они никому не мешали.

– Упырь? – слабо переспросил лежачий. – Ты шутишь? Разве они существуют? Или это культ какой-то, религия? А на кого ты сейчас рычал?

– Собаки бродят, – отговорился я самой простой ложью.

Люди и, правда, часто оставляли усопшим пищу, приманивая животных, которых я потом ловил. Круговорот таким образом свершался.

Человек, пожалуй, поверил. Мы рассматривали друг друга в силу возможностей каждого. Не представляю, что наблюдал он, а я видел молодого ещё человека лет тридцати пяти, некрупного, но здорового и вполне развитого физически. Красивым я бы его не назвал.