А на кладбище всё спокойненько

Тот, кто однажды попал под моё влияние, оставался подвержен ему и в дальнейшем, потому мне не требовалось искать Базилевса в огромном городе, я просто запустил в мировой эфир свой призыв и принялся ждать, удобно устроившись на могильной плите.

Герхард, уверившись, что я теперь никуда не денусь, полетел обсудить новости с другими привидениями, а ходячие, уже чуя грядущее пиршество, потихоньку сбредались ко мне, поводя носами, точнее тем, что они подразумевали под этим словом.

Ждать пришлось больше часа, но система сработала надёжно.

Человек шёл быстро с механической уверенностью робота. Он не сознавал, что делает, и я не стал его просвещать. Уютно устроив его на могиле, я вонзил клыки и пил долго и с удовольствием. Когда последние конвульсии сотрясли опустошённое тело, я отошёл в сторону и жестом разрешил ходящим приступать к трапезе.

Ворча и пихаясь, они кинулись на свежатинку, затрещала раздираемая ткань. Я уже хотел уйти, поскольку не находил в зрелище ничего интересного, как вдруг маленькая тёмная коробочка, вылетев из жадной толпы, подкатилась к моим ногам.

Я поднял её и открыл.

Знакомое кольцо радостно подмигнуло сияющим камнем, и я улыбнулся ему тоже. Хорошо, что оно не досталось Марине. И сам Базилевс был плох для неё, да и перстенёк, побывавший внутри трупа, не слишком подходил живой девушке. Юлалии и то я бы не пожелал такого подарка.

Чувствуя себя в своём праве, я надел кольцо на палец, а коробку выбросил – ходящие потом подберут, они радовались любым сувенирам.

Остаток ночи я бродил по кладбищу, словно проверяя все ли могилы остались на месте, заново обживая свои владения и радуясь, что всё у нас в порядке.

Рассвет застал в ельнике. Я сидел на своей неухоженной плите и смотрел как восходит солнце. При свете дня меня обуяла тоска по живому миру и людям, да и они как всегда пожаловали к нам по своим делам. Я слышал голоса и шаги, но на этот раз не прятался, ко мне редко кто забредал. Хорошо мне было среди них? Наверное, да. Мечтал я о ярких дневных местах? Пожалуй.

Но помимо наших желаний и пристрастий существовал и правильный порядок вещей. Нарушив его, я никому не принёс счастья, хотя известное количество пользы – может быть.

Я не хотел сейчас об этом думать, впереди простирался весь остаток моей вечности – достаточно времени, чтобы разложить по полочкам всякую малость. Я представлял, как Констанс пьёт чай у себя на кухне с тем печеньем, что мы покупали вместе, как Марина идёт на работу, о которой я так ничего и не узнал.