А на кладбище всё спокойненько

Броженцы часто теряли смысл посредине фразы.

– Девчонки, я просто развлекусь немного. Вообще не понимаю, из-за чего поднят весь этот шум.

– Тебе понравится среди живых, и ты о нас забудешь.

Можно подумать, обо мне много бы помнили, не поставляй я им время от времени вкусное свежее мясцо. Вслух я ничего не сказал, одёрнул куртку и пошёл себе прочь. До ограды провожал только Герхард, да и тот ничего не просигналил вслед, но оглянувшись, я увидел, что он болтается белой тенью у самой решётки, и странным казалось, что проходящие мимо люди не замечают его сияющей фигуры.

С Базилевсом мы договорились встретиться у того дома, где он обещал мне комнату, и я добрался в нужную часть города почти без проблем. Пешком, конечно, благо не так оказалось и далеко. Ужасно хотел залезть в сияющее нутро звенящего трамвая, но не решился. Почему-то создавалось впечатление, что бегущая по рельсам машина не пустит меня на порог – очень уж живой я её видел, полной сверкающей нездешней энергии.

Человек ждал, излучая свои не всегда понятные мне чувства: предвкушение, смущение – я с трудом читал знаки его лица и тела.

Оглядев мой новый наряд, он ничего не сказал и судя по тому, что дыхание и сердечный ритм не изменились, ничего не заподозрил. Впрочем, на набережной было темновато, вряд ли он различил и запомнил облик тех сомнительных личностей.

Базилевс назвал цену, я тут же сообразил, сколько разноцветных бумажек надлежит отдать и рассчитался с ним, спровоцировав своей платёжеспособностью радостный вздох.

– Комната хорошая, – принялся он нахваливать товар.

– Квартира двушка, и соседка всего одна, да и та древняя старуха, беспокойства от неё тебе не предвидится. Прежние жильцы не жаловались.

Наличие посторонних в моём будущем жилище не радовало, но я смирился. У людей существовали свои правила, даже у нас на кладбище люди вон без стыда и стеснения занимали брошенные захоронения под новых гостей, выкидывая ни в чём не повинные кости. Я и сам не раз собирал эти грустные останки с тем, чтобы уложить их хотя бы в одно место, хотя гораздо чаще на трофеи зарились броженцы.

– Замок на двери есть? – уточнил я.

– В комнату? Конечно, да если и забудешь запереть, бабка не сунется. Она меня боится.

Я промолчал.

В квартире пахло ветхими вещами. Мебель старая, но хорошего качества сиротливо жалась по углам. Я прошёлся от стены к стене, привыкая к обители. После тесной могилы горница казалась хоромами, и извинения Базилевса за какие-то неполадки я пропустил мимо ушей.