(Не)естественный отбор

– А еще лучше, если бы вы смогли случайно прихватить как-нибудь это средство.

Ярослав не выдержал и возмутился:

- Дэн, имей совесть. Настя и так нам изрядно помогла, а ты ее чуть ли не на преступление толкаешь! А если там шприцы под счет? Да ведь точно под счет! А если ее поймают?

- И что с ней будет? – археолог выпрямился, выронив несколько листов. – Ах, воспитательница украла шприц стоимостью в десять рублей? На костер ее отправят? – он повернулся к девушке. – Вы простите за мою горячность, но если внутри окажется то самое вещество, это сэкономит нам кучу времени.

Ярослав делает возможное и невозможное, но у него нет ни специальной аппаратуры, ни государственных субсидий, ни штата сотрудников. Он каждый день рискует работой и репутацией, делая необходимые для нашего исследования анализы, но, даже несмотря на это, на выявление состава могут уйти годы. И на другой чаше весов - небольшой проступок, за который максимум пожурят. Анастасия, я не имею права вас о чем-либо просить, но все же подумайте об этом, пожалуйста.  

- Я не знаю. Вы тоже поймите, я же не обязательно буду присутствовать на уколах, дети ко мне не до конца привыкли, - растерялась девушка.

- Не умеете – научим, - отмахнулся оборотень. – Вон Лей и научит. Зря он что ли у цыган жил?

Лей от неожиданности оттолкнулся сильнее, чем нужно, его кресло с глухим ударом врезалось в стол, и неровно стоящие стопки бумаг рассыпались по всей комнате.

- Дэн, ты! – воскликнул тоненько эльф, и Дэн скривил лицо, словно от звука бор-машины.

- Я в жизни ничего не крал!

- Всего лишь обманывал, клянчил деньги и бродяжничал.

- Ну хотя бы никого не похищал и не держал взаперти, тыкая иголками!

Настя испуганно переводила взгляд с одного спорщика на другого, а те распалялись все больше. Ярослав пожалел девушку и, осторожно дотронувшись до руки, предложил выйти в другую комнату.

Перекосившаяся дверь так и не была снята, да и решетки на окнах придавали комнате суровый вид, зато тут не пахло сыростью и было относительно тихо. 

Ярослав жестом предложил сесть Насте на застеленную кровать, а сам прислонился к стене и сказал:

- Вы простите, пожалуйста, за все это.

Обычно Дэн ведет себя более адекватно. 

- Ничего, я понимаю, - кивнула она.

- Может быть, понимаете, а может, и нет. Дэну сейчас двадцать лет. Сколько он еще проживет? Пять лет или семь? Исследования эльфийского долголетия и их истории стали единственным смыслом его жизни. Ни семьи, ни детей, лишь раскопки, архивы, анализы.