"Господа магильеры"

Вы ведь завидуете штейнмейстерам, лейтенант? Им подчиняется земная твердь, они обладают силой, о которой вам, подземной крысе, приходится лишь мечтать. Они раскалывают валуны щелчком и вызывают обвалы мановением пальца. Вы сами отчаянно хотели бы быть штейнмейстером, верно? Уверен, вы бы были отличным штейнмейстером. Вы бы покрыли славой и себя и свою роту. Ваше имя стало бы проклятьем для англичан. Но вы не штейнмейстер, господин лейтенант. Оттого ваша ненависть вылилась на голову бедолаги Менно Хупера. Он, к своему несчастью, штейнмейстер, пусть и увечный, ненастоящий.

И вы презираете его — за дар, которым он сам не может распоряжаться. За насмешку судьбы — над ним и над вами.

И вновь лейтенант не разозлился. Слушая Шранка, он неспешно ходил вокруг стола, глядя себе под ноги. Под тяжелыми офицерскими ботинками тихо скрипел настил.

— Недурно, унтер. Я бы даже сказал, в риторике вы превзошли самого себя. Не знал, что вы способны произносить столь пламенные речи в защиту своих подчиненных. Но мы здесь, видите ли, не в дискуссионном кружке.

И спорить я с вами не стану. Рядовой Хупер будет заниматься своими обязанностями, которые все еще определяю я. Вы желаете оспорить мои полномочия?

Шранк глядел себе под ноги.

— Нет, господин лейтенант, не желаю.

— Тогда вы свободны, унтер.

Шранк молча развернулся к выходу. Он чувствовал себя уставшим и опустошенным. Как обычно в минуты сильного напряжения, раскалилась вонзившаяся в правый висок игла — след старой контузии. Он не хотел спорить. Хотел вернуться в собственный блиндаж и лечь на койку, прикрывшись одеялом.

Забыть, что в мире существуют рядовые Хуперы.

Голос лейтенанта догнал его на пороге:

— Как только придете в отделение, прикажите господину штейнмейстеру встать на вахту. Время напряженное, мы не можем позволить себе расслабиться. Пусть подежурит, скажем… две смены.

— Просыпайся, Менно!

Менно не хотел просыпаться. В мире сновидений царила тяжелая глухая темнота, но он знал, что если откроет глаза, ничего не переменится.

Однако кто-то упрямо и зло тряс его за плечо.

— Подъем, господин штейнмейстер!

Он едва разомкнул веки.

— Что?

— Приказ лейтенанта. Ты включен в группу подрыва.

Мысли казались земляными комьями, прилипшими изнутри к черепной коробке. Менно потребовалось полминуты, чтоб оторвать свое тело от лежанки. Ноги распухли до такой степени, что ботинки на них не налезали. Подземный холод тысячей языков проникал за пазуху и копошился там.

— Шевелись быстрее, скоро выходим.