"Господа магильеры"

— Я не вижу…

— Чего не видите, унтер? Смысла? — лейтенант встал напротив стола и смотрел в глухую стену своего блиндажа. Так, словно там имелось окно, а за окном простирался вид, необычайно живописный и яркий. Шранк доподлинно знал, что ничего подобного там не существует, а все, что существует вокруг блиндажа — земля, камень и грязь, — Мы же «крысы», унтер. Мы гордимся тем, что не доверяем зрению, что имеем дело с вещами, зрению неподвластными. Я заставлю вашего Хупера стать солдатом, и точка.

— Вы сломаете его.

— Сломаю, — лейтенант безразлично пожал плечами, — Если придется.

Шранку вдруг показалось, что в блиндаже необычайно душно. Что вышла из строя вентиляция и остановились насосы, нагнетающие в туннели воздух с поверхности. Он вдруг подумал о том, как тяжело лейтенанту Цильбергу придется после войны. Даже магильеры рано или поздно выходят на пенсию. Но бывают ли крысы в отставке?..

— Хупер — чудак, но он приносит взводу много пользы. Он — наше лучшее ухо. Есть ли смысл уничтожать его, пытаясь добиться того, что он сделать не в силах? Он не способен убить человека, так уж он создан.

— Повторяю вам, унтер. Здесь дело не в личной прихоти, не в капризе. Я не потерплю в своем взводе человека, который одним своим существованием отрицает всю суть армии. Я не допущу этого. Я добьюсь того, что Хупер спустит курок. Заставлю его. Даже если придется, по вашему выражению, его сломать. Считайте, что во мне проснулся спортивный интерес.

Шранк взглянул на лейтенанта и нахмурился.

«Ничего не скажу, выйду».

Но почти тотчас он почувствовал, что просто так выйти не сможет. Что осталось что-то гнетущее, тягучее, невысказанное. Будто в сапоге что-то хлюпает, и не успокоишься, пока не снимешь его.

— Я полагаю, господин лейтенант, что в случае с Хупером речь идет не о спортивном интересе. Мне кажется, что это ваше личное чувство.

— Какое же?

— Полагаю, ненависть. Вы ведь ненавидите Хупера.

Шранк ожидал, что лейтенант взорвется. Полыхнет, обдав жаром.

— Вот как? Ненавижу? За что же я его ненавижу, унтер?

— За его природу, — сказал Шранк, злясь на себя за то, что не вышел, и за то, что еще не было сказано, — За его проклятую магильерскую кровь.

Лейтенант выжидающе приподнял бровь, словно приглашая его не стесняться.

— Он штейнмейстер. Точнее, лишь жалкая пародия на штейнмейстера.