Герои, Чудовища и другие

Смею надеяться, что хотя бы я нормален…

Я представления не имею, что нам надо купить для подготовки. 

Пистолеты? Топоры? Кетчуп для изображения крови?

Я догадываюсь, что покупки будут странными.

Я стараюсь не удивляться.

Юрка идет, держится за мою руку. Глядит по сторонам, и я ловлю себя на том, что порой за затравленным взглядом испуганного мальчишки вижу пустые и жуткие глаза Чужака. 

Он не выходит вперед, не говорит, не советует Юрке, но он здесь.

Мы покупаем.

Сувенирные шахматы.

Юлу с бегающими внутри какими-то фигурками.

Игрушечного Змея Горыныча, марионетку, мягкого, смешного, привязанного к крестовине головами и хвостом.

Когда мы смотрим первую покупку - дорогие шахматы, резные из кости и дерева, я прикидываю стоимость и толщину своего кошелька, но Юрка тихо говорит,

- Платить буду я, у меня есть деньги.

- Где взял столько, это ж дорого, - спрашиваю я.

- Украл, - спокойно отвечает мальчик, - Это важно.

И молчит.

И я молчу - что тут скажешь?

Не читать же ему мораль о том, что воровать нехорошо - я по глазам вижу, что он это и так знает.

Расплачивается.

Продавщица смотрит спокойно, видимо думает, что я дал парню денег, чтобы он “сам” купил…

Когда мы идем от Детского Мира, где покупали юлу-карусельку ко мне подходит смутно знакомая женщина.

Лицо у нее странное, словно смешалась страх, надежда и какое-то легкое безумие.

- Григорий Ефремович? - говорит она. Тоже меня знает.

- Здравствуйте, - говорю, и пытаюсь вспомнить, кто она такая.

- Не знаете… после пожара… там… - она мнется, подбирает слова, словно пытается не сказать что-то ужасное, - Не находили, ну… тел.

С последним словом рот её кривится, она на грани плача.

Я понимаю, что одно неправильное, неаккуратное слово, и она будет рыдать в голос, прямо тут.

- Извините, - говорю я осторожно, - Я во время пожара надышался дымом и не помню, что там было. Но Валерия Николаевна мне звонила, и сказала, что вывезли из отделения всех.

И тут я понимаю, кто это.

Это же мама Юрки. 

Стараюсь не коситься на самого Юрку, он стоит совсем близко, но мать его не видит.

- Да, но почему он тогда не… - почти стонет женщина.

Я стараюсь говорить очень спокойно, увещевать, утешать.

- Вы знаете, я после того, как надышался дымом, некоторое время был не совсем в себе. На автомате каком-то уехал из больницы, меня даже потеряли.