Герои, Чудовища и другие

Все таки совершенно незнакомую бабку разговорить так, чтоб она не только все мне, как родной рассказала, но и потом чтоб не вспомнила, кому ключик отдала ― тяжело. Хорошо хоть вид у меня сугубо положительный, она бы и так со мной поговорила, только вот не забыла бы, конечно. А мне сейчас это совсем без надобности.

Так что взяла у неё ключик от кабинета и пошла. Узнала заодно, что кабинет этот принадлежит молодому, но хорошему врачу, Григорию Ефремычу, заведующему отделением чего-то там, я не запомнила, но, вроде бы, к нему детей возят даже с Новосибирска… Хороший мужик, и положительный во всем, но вот личной жизни у него никакой, а сегодня он еще и растерянный какой-то, похоже, от переутомления.

Я думаю, растерян мужик… Бывает. Особенно, когда никакой личной жизни, а тут вдруг сваливается прямо в руки девица неизвестно откуда, и про чудеса рассказывает. Девицы могут выбить из колеи, а уж в сочетании с чудесами…

Подхожу к кабинету, стучусь.

Никто не открывает.

Аккуратно открываю двери ключиком, вхожу не спеша, спокойно, вижу девицу, одетую в одни шнурки, смуглую и с блестящей, намасленной кожей.

― Ой, ― говорю я сконфуженно, ― а я и не знала, что тут кто-то есть!

Девица встает, и я вижу, что рядом на кушетке лежит белый халат, видимо Ефремыч выдал ей прикрыться, а она забыла накинуть ― то ли у них там не принято наготы стыдиться, то ли просто от общего удивления от нашего быта.

― Сейчас, ― говорю, ― приберусь тут быстренько, уж извините.

И начинаю по комнате шарашиться, изображать бурную деятельность.

Девица смотрит молча.

― Откудова, ― спрашиваю я, ― такая красотка в нашу провинцию залетела? ― и добавляю капельку силы, чтоб отвечать ей хотелось сильнее. 

И чувствую, как в стенку давлю. Бывают такие люди, что устойчивы к моим чарам. Все таки чары мои слабы, в лесу были бы сильнее, но тут не лес…

― Как-то странно ты, бабуля, убираешь, ― говорит красотка, глядя, как я туда сюда брожу по комнате, пытаясь хоть как-то вид сделать, что чем-то занята.

Останавливаюсь, смотрю на нее внимательнее.

Сама почти голышом, морда накрашена, тело все блестит, а руки-то грубые. Руками девка работала много. И на теле видно, что били её немало, и, похоже, про уборку она знает побольше меня. Царевна со шваброй.

― А я и не убираю, ― отвечаю я, ― я с тобой поболтать зашла.

Смотрит мрачно и, чую я, уже напряглась то ли в окно прыгать, то ли стулом меня по голове бить.

Сажусь на кушетку, мирная и спокойная.