Дети проходных дворов

И до сказок её в какой-то момент довспоминалась — да так, что всерьёз начала считать их просто малоизвестными большинству истинами. Ну, некоторые из них и правда сбывались. Это-то как раз меня теперь и тревожит.

— И вот понимаешь, в чем ирония, — говорит она, держа белоснежный картонный стаканчик обеими руками — чтобы не было так заметно, что пальцы дрожат. — Если я сейчас выйду отсюда и пойду по своей улице домой, это и будет тысяча первый раз. А я совершенно не подготовилась, даже не позавтракала толком — да и как вообще можно подготовиться к таким вещам, это же не поход в магазин или к стоматологу.

— Ты ведь можешь не ходить, если хочешь, — осторожно уточняю я.

— Не могу, — она качает головой, но без сожаления, даже будто бы с лёгким удивлением — как, мол, вообще можно такое предлагать?.. — Я знаю, что ты хочешь сказать, но правда не могу. Не в этот раз. Я вообще зашла по большей части попрощаться. Будет неплохо, если у меня получится рассказать тебе конец этой истории завтра, но.

Нет нужды договаривать — мы обе знаем, что скрывается под этим "но". Поэтому я молча киваю, Рита пьёт крохотными глотками свой любимый холодный латте, то есть оттягивает неизбежное как может. В конце концов кофе заканчивается, и тогда она спрыгивает со стула без единого звука, но так решительно, что у меня невольно сжимается сердце; и потом лёгкий звук её шагов тает снаружи, в противной мороси только что заново родившегося дождя.

***

Новая книга выглядит как один из моих снов: бирюзовая обложка с рассыпанными по ней каплями золота, страницы без линовки, с ажурными узорами на уголках.

Моё имя давно вышито у икара на краю внутреннего кармана. Это значит, что он точно знает, когда мне не по себе. Поэтому совсем скоро после ухода Риты я откладываю бесполезную ручку, слыша за приоткрытой для сквозняка дверью автобуса давно знакомый шелест.

— Снова пишешь? — спрашивает икар, подходя совсем близко и неловко заглядывая через плечо, и большие белые перья легко касаются моего лица. — Начала третью? Мне тут обещали какие-то невероятно крутые карандаши в счёт старых долгов, считай, что они уже твои...

Назавтра, может быть, Рита снова придёт за своим любимым кофе — холодным темно-синим латте с солёной карамелью, напоминающим осенние балтийские берега.