Дети проходных дворов

Сказать вслух практически значит признаться, что сдался уже, хоть и проблема-то ерундовая, не проблема даже, а так, мелкая загвоздка. Тем не менее раздражает слегка, а если учесть, что самостоятельного решения не предвидится — я сам себя раздражаю.

— С кем — с ней?

— С мастером, — поясняю я. — Хочу что-нибудь с собой сделать, пока, правда, не определился, что именно. Но для этого надо хотя бы с ней поговорить, а я из принципа не могу доставать человека, когда не определился.

Но ставить вопрос выбора, когда Ярик рядом, означает гарантированно получить ответ.

— Смотри, — предсказуемо говорит он. — Решка — оставишь свои идиотские принципы и позвонишь ей. Орёл — так и быть, страдай хоть до конца вселенной, кто я такой, чтобы тебе мешать.

И разжимает ладонь. И золотистая монетка со звоном бьётся о поверхность столика, как маленький колокольчик, только очень высоко и коротко. Мне не надо смотреть на стол, чтобы знать, что выпало.

— С судьбой, как ты понимаешь, не спорят, — картинно пожимает плечами Ярик, у него такая ужасная любовь к театральщине; но я и не собираюсь спорить, если честно, потому что как только монетка оказывается в воздухе, уже знаешь, какую сторону хотел бы увидеть.

***

Никогда не понимала, что это вообще за игра такая: стоит оставить зонтик дома, и черта с два удастся доехать до работы в сухом пальто. И ни метро, ни автобусы не спасут, конечно же, а ехать на другой конец города.

От метро до входа в здание метров триста, косые плети дождя упорно хлещут по капюшону, но хоть грязи нет, под ногами большие каменные плиты, гулкие и холодные, как время. И вроде бы исторический центр, самое сердце города, а людей не больше десятка, и те стоят на остановке, укрывшись под козырьком.

— Никогда, — думает Эльза, проваливаясь в очередную неглубокую, но неприятную лужу, — никогда не любила дождь, спасибо, теперь и вовсе ненавижу.

Капли звенят по камню, звон сливается в монотонный шум; Эльза зачем-то вслушивается, и спустя пару минут понимает: дождь поёт не хуже далёких колоколов на Рождество.

***

— Знаю, что ты не ценитель, — издалека начинает Ярик, пока мы плетём моими воздушными руками и его каменными чью-то долгую дорогу на запад. — Но не мог бы ты меня подменить на пару дней?

— В чём? — справедливо уточняю я, стараясь не отвлекаться.