Дети проходных дворов

И кстати, где тебя искать, если вдруг что?..

Он честно диктует координаты, а затем вываливается с сиденья на знакомую с детства площадь; и даже отсюда видно, как светится, далеко-далеко впереди, здоровенный багровый шар.

Лекс смотрит на незнакомый город чужими глазами, и вроде бы из этого никогда не получается ничего хорошего — но сейчас сердце горит так, как будто ему снова семнадцать лет.

Слагаемые

Под ногами — каша из песка и первых опавших листьев, над головой почти такая же каша, только сплошь грязно-серая, но остаться дома сегодня нельзя; Марта пропустила бы что угодно, даже экзамены, только не эти занятия.

Томас не учит её английскому или математике. Томас учит складывать слова.

— Как ты позовёшь дождь? — без предисловий спрашивает он, едва Марта стягивает мокрые грязные ботинки и садится, наконец, на давно знакомое кресло.

Она отводит глаза. Ну да, это было домашнее задание, но кому охота корпеть над уроками, когда солнце светит совсем как летнее, а в рюкзаке пол-лета ждут своего верного часа мелки и разноцветные ленточки? Сейчас, конечно, вторые намокли и соплями висят на ветках берёз, а первые наверняка смыло в пять минут, но было же, и зачем жалеть…

— Не тот порядок, — ворчит Том над ухом в самый неподходящий момент. — Будь внимательнее.

— От перемены мест слагаемых сумма не меняется, — отмахивается она, в голове и без того каша, не хватало ещё запутаться или сбиться.

— Это тебе что, математика? Меняется, ещё как.

Фыркнуть или закатить глаза означает наставления и занудство. Даже просто вздохнуть громче, глубже, чем обычно, это означает. Так что Марта держится изо всех сил, хоть и думает обо всём этом, что смысла никакого.

Дождь не хочет идти: как пёс, тащит метафорический поводок на себя, что угодно, только бы не подчиниться. Марта выбивается из сил на четвёртой попытке. Томас поднимает бровь, и его можно прочитать так же легко, как книжку для маленьких детей: устала? Уже? Вот это новости.

— Ладно, — в конце концов говорит он, — допустим, я понял, с дождём у тебя явная недружба. Тогда повторим, что можешь, а потом ещё разок, последний, и я отстану.

Для Марты «что можешь» — просто подарок: можно показывать не всё, а только самое отработанное, и на третьем-четвёртом Том наконец улыбнётся, совсем незаметно, просто Марта знает, куда смотреть.