Дети проходных дворов

***

В комнате и без того из-за туч сумрачно, а если задёрнуть плотные шторы, становится совсем как будто ночь — и можно зажечь лампу, тень от которой сплетающийся ветвями лес.

Впрочем, лампа лишь предмет интерьера: Рэм умеет делать лес из чего и где угодно — это то самое, что он действительно на сто процентов умеет. Но когда рядом Илма, можно даже особенно не стараться. Илма и есть лес; его или не его — это она решит сама, но пока Илма рядом, тени ветвей вырастают без всяких усилий. Рэм любит лес, и Илма, слава Тенгри, тоже его любит, поэтому, прежде чем стены квартиры исчезнут, он всегда берёт её за руку.

Лес тянет ветви, поёт, глупо думать, что это для них, лес живёт сам по себе и лишь изредка и немногим позволяет войти. Рэм тянет к Вечному Синему Небу острую морду, становится на сильные лапы; рядом с ним точно так же поднимает голову рыжая волчица Илма, скалится, как будто грозно, но на самом деле это только лишь улыбка. Озон в воздухе они бы почувствовали и людьми, но если у тебя волчий облик, то шерсть становится дыбом, когда гроза — такой же волк, только огромный и состоящий из миллиарда белоснежных трещин в пространстве — догоняет и слегка задевает хвостом.

Илма срывается с места первая. Рэм идёт следом, но поодаль, оставляет ей право быть одной, тем более, что лес никогда не имел начала или конца, так что опасности никакой нет. Вот только стена дождя бежит намного быстрее них, и в конце концов захлопывается, как ловушка, оставляя только торжествующий вой небесного волка и много, много, много воды вокруг — сверху, снизу, везде.

Не видно ровным счётом ничего, и тогда они прижимаются к старому дереву, мокрые целиком и полностью. Дождь в лесу бывает так редко, что каждую пролитую каплю стоит ценить свыше нормы, говорит Рэм, но не Илме, а, скорее, самому себе, тому, который ходит на двух ногах и совершенно не любит воду.

Рэм не знает, что в это время происходит в настоящем мире; или, может быть, в другом наваждении, там, где у них с Илмой нет ни дороги, ни клыков, а есть лишь они сами и крохотная квартирка в центре.

Знает только одно: наваждение держится только пока тихо, а визг тормозов на улице — болваны, забыли окно закрыть! — никак нельзя приравнять к тихим звукам.

Даже Илма не может удержать лес; стены вырастают из ниоткуда снова, но это, конечно, не катастрофа, просто потом придётся повторять всё сначала.