Дети проходных дворов

И намного более привычно, и даже почти не страшно, хотя Вест уже почти собирается с духом, чтобы признаться самому себе: никогда ещё не переходил этот мост в сторону дома в одиночестве, так получилось, и сейчас бы точно не смог. Хорошо, что есть Макс; хорошо, что есть его дурацкие шутки, почти не поменявшиеся, его голос, его связь с городом. Что бы ни случилось дальше, сейчас это правда важно.

Сейчас его ведёт Макс. Не потому, что он забыл дорогу домой, просто вот так выходит, что Макс первым сходит с моста, а потом первым поднимается на крыльцо.

Удивительно, но дом стоит ещё, кажется, почти целый; Вест подходит к двери, как к противотанковой мине, медлит, собирается снова постучать — но вовремя вспоминает, что никто не откроет: никто, кроме него самого, сюда не вернётся. Незачем.

Внутри тоже всё осталось, как было. Уж это запомнилось точнее всего: сам собирался, сам возился с мебелью и огромными рулонами прозрачной плёнки. Правда, пауков точно не оставлял, а с плёнкой теперь возни будет на целый день.

— Ну и дыра, — со смешком констатирует старый друг. Стоит ударить ладонью по обивке дивана, и воздух под ладонями солнца начинает искриться. — Будешь здесь жить? После всего, что было? Что это вообще такое?

--Логово, — хмыкает в ответ Вест, неуловимым жестом осторожно двигает чашки на самый край стола. Опять вопросы, бля... — Что бы ты ни говорил — у меня тут дом.

Где-то далеко ветер знакомо звенит, ударяясь о воду и путаясь в кронах деревьев. Как будто они оба ничуть не постарели.

— Волки смотрят в лес, да? Ты из-за этого вернулся? — спрашивает Макс как будто невзначай, когда пауза начинает колоться. — Из-за дома?

— Не знаю, — говорит он первое, что приходит в голову; только бы не оказалось правдой, потому что ответы, не оставляющие выхода — не его конёк. — Соскучился, вот и вернулся.

— Чтоб ты знал, тут больше никого из наших, — добавляет Макс, как будто мысли читает. — Одно дело скучать по дому, другое — устроиться лучше всех и бросить всё ради невнятных фантазий.

Не то чтобы я имел право выражать недовольство твоей легкомысленностью, но будем считать, что мы всё ещё лучшие друзья...

Вест только пожимает плечами. Спорить — глупо, если мнения расходятся, убедить не выйдет, да и не время: по старым добрым обычаям встреч после долгого отсутствия у Макса звонит телефон, а через полминуты и десяток слов он виновато смотрит на дверь. Возможно, это и к лучшему, но выглядит как очередная идиотская шутка.