Азиман

― Значит…

― Ребята, Азиман славный парнишка, и очень украшал мою жизнь, но есть правила. Я ― Страж Покоя Императора.

Женька заговорил тихо, словно задумавшись о чем-то

― Императора?

Ститха пронзил его взглядом, и ответил торжественно и размеренно

― Суть Императора не подлежит изложению невеждам, лишь просветленные и мудрые могут постичь ея.

― Дело в том, что когда Азиман пробовал погадать на “художника”, он упал, как я понимаю, пораженный какой-то защитой. Пришел в себя практически сразу, но пока был без сознания, он успел прошептать, что Император мертв, и покои пусты.

Ститха медленно поднялся. 

Женька счел необходимым напомнить

― Это не мои слова, и не его…

― Я знаю, ― голос дракона громыхнул, заполнив весь зал, откуда-то сверху посыпалась пыль, ― это эхо того удара, что он получил.

Ститха замер, возвышаясь над ними, ощерив пасть.

В зале зажигался свет. Туманное светящееся облако вверху, пыль, возможно, паутина, за ним угадывается купол. Уходящие в высоту стены, покрытые резьбой и пылью.

Дверь, в которую с легкостью прошел бы двухэтажный дом, рядом огромное кольцо, к которому прикреплена цепь.

И цепной дракон в золотой чешуе обводит взглядом все это великолепие.

Тишина.

Наконец, дракон ложится вновь и тихо говорит

― Все не так просто. Правила есть правила. Я мог бы обучить вас магии, но пройдут годы, прежде, чем вы доберетесь хотя бы до уровня Азимана. Я могу вам немного помочь советом, но чего стоит совет того, кто смотрит на все сквозь призму чужих рассказов?

― Нам хорошо бы знать, что в вопросах колдовства возможно, а что нет, ― решительно сказал Женька.

― Будьте так любезны, подойдите ко мне, Евгений. Я намерен сделать небольшую любезность, просто для удобства дальнейших разговоров.

Женька оглянулся на товарищей, пожал плечами и подошел. В конце концов, древний ящер, вроде бы, союзник, а если он враг, то найдет способ убить их и не дотягиваясь когтями.

Ститха подождал, пока Женька подойдет поближе, опустил голову почти вплотную к нему и произнес Слово.

Женька почти бестрепетно смотрел на надвинувшуюся вплотную полутораметровую пасть, но когда дракон выдохнул ему в лицо что-то невнятное, обдав лицо смрадом и почему-то запахом полыни, отчего казалось сами кости на миг размякли, а в животе вспыхнуло пламя ― рефлексы взяли верх. Правая рука сама собой выстрелила вверх и вперед, и пребольно стукнулась о чешую.

В тот же миг он оказался прижат к полу когтистой лапой.