Эхо

Женщина удовлетворенно вздохнула, осторожно сунула руку в нагрудный карман мертвеца, достала бумажник и, не глядя, сунула его в свою сумочку. Туда же отправился серебряный «Ронсон» и часы с запястья Николая. Потом она достала пачку бумажных носовых платочков и тщательно протерла ими всё, до чего дотрагивалась в машине — панель магнитолы, ручку на правой дверце. Не спеша, вытащила из раны на груди тонкий длинный нож и, зажав его в руке, принялась с силой наносить удары в живот уже остывающей жертвы, стараясь каждый раз воткнуть его по самую рукоятку.

Делать это было неудобно, потому что она старалась не испачкаться в крови. Наконец, слегка запыхавшись, в последний раз извлекла из тела оружие, тщательно вытерла его теми же платочками и опустила в сумку. 

После этого она ещё раз осторожно огляделась. Рядом с машиной никого не было, — народ держался ближе к более освещенным местам. Женщина вышла, предварительно натянув на руки светлые лайковые перчатки. Закрывая дверцу снаружи, она уничтожила следы, проведя по ручке тонкой лайкой, и спокойно удалилась.

Через несколько минут, она остановила подвернувшуюся кстати машину и назвала водителю одну из станций метро в центре города. 

Она ещё успела на последний поезд. И в тысячный раз поблагодарила небо за то, что она красива, удачлива и хладнокровна. Она брала от жизни всё, что хотела. Но хотела она того, о чем даже помыслить боялись миллиарды людей в этом мире.

Единственное, чего она не знала — почему ей хочется именно этого.

***

Она проснулась под утро опять в холодном поту — ей снился израненный, истыканный острым лезвием человек. Вернее, не снился, она сама была им. Ужас и дикая боль пронзали тело, по груди, животу и бёдрам струилась горячая кровь, незрячие глаза вдавились в жесткую оплетку руля. Она силилась оторвать от него неподъемно-тяжелую голову, чтобы увидеть того, кто сделал это, кто лишил сильное, пахнущее дорогим одеколоном и хорошим табаком тело возможности жить, и не могла.

Хрипела в отчаянных усилиях, билась от боли и ужаса и, наконец, очнулась. Долго лежала без сил и прогоняла страшные ощущения. Потом попыталась свернуться привычным калачиком и уснуть. Но это ей не удалось. 

Такое бывало — дрожь не проходила, не отпускало воспоминание о боли. Тогда она вставала, шла на кухню и варила крепчайший кофе. Кофе сразу ставил мозги на место, и она облегченно закуривала, хотя знала, что это ужасно вредно — кофе и сигареты.