Первая раса

Его рука скользнула по нежной девичьей щёчке к подбородку. Молодой человек приподнял её лицо, заставляя посмотреть на него.

– Вовсе не глупо, – изрёк он. – Глупо не признавать свои страхи и не бороться с ними.

Взгляд Рисы прояснился, и она даже слабо улыбнулась. Тогда Эль увлёк её на софу, попечительно обнимая за плечи. Девушка тут же прижалась к нему покрепче, опустив голову на его плечо. Тело её мелко подрагивало.

– Спасибо, что сидишь со мной.

– Не за что. Ради друга и не на такое пойдёшь, – хмыкнул Эль.

Риса ответила не сразу, как будто ненадолго задумалась.

– Мы друзья? – наконец подала она голос.

– А кто же ещё? Конечно, если ты за пару недель не можешь определить, подходящий ли я человек, чтобы записывать меня в друзья… – начал было Эль, но Риса перебила его:

– Да нет, просто я… я не думала, что…

Парень наклонился к ней, и она в очередной раз почувствовала, что краснеет.

– Твои старые друзья далеко, ведь так? Тебе нужен кто-то рядом. Так что, думаю, пора заводить новых.

Риса улыбнулась. В этот раз, не стесняясь, во всю ширину рта.

– Вот так мне больше нравится, – Эль коснулся пальцем кончика её носа. – Так всегда и сияй, хорошо?

– Хорошо, – кивнула Риса.

Очередная вспышка молнии, и следующий за ней гул заставили её вздрогнуть. Эль тут же прижал девушку к своему плечу и принялся гладить по голове.

– Ты с детства боишься грома, верно?

– Когда ещё была маленькой, воспитательницы относились к этому снисходительно, – призналась Риса.

– Ну да, все нормальные подростки пытаются привлечь к себе внимание желанием покончить жизнь самоубийством, но ты пошла дальше, – хмыкнул Эль. – Это имеет смысл.

Очередная вспышка молнии осветила комнату, и Риса сжалась в комочек, ожидая следующего за ним раската.

– Слушай, – обратился к ней Эль, – можешь рассказать мне о детском доме? Как ты туда попала, как вообще жила. Можешь?

– Зачем тебе? – удивилась Риса, приоткрывая глаза.

– Интересно. Веришь?

Риса помедлила немного, а затем принялась за рассказ. Она поведала обо всём, что помнила: как очнулась в больнице, как проходила реабилитацию, как однажды за ней приехала женщина – представительница католического приюта. В какой-то момент Риса начала показывать Элю фотографии тех, с кем делила кров все эти годы.

Постепенно она успокоилась и перестала обращать внимание на гром.