Первая раса

– Но…

– Только вот не нужно рассказывать про кровь и информацию на клеточном уровне, сынок, – фыркнула девушка. – Ты – царь своего тела. Не то, что внутри управляет тобой – ты управляешь тем, что внутри. Своим телом, своими органами и клетками. И это не они диктуют тебе – ты велишь, что нужно делать.

Когда больному говорят, что ему осталось жить от силы месяц, а сам он не готов сдаваться, и прикладывает все силы – моральные и физические – на то, чтобы выздороветь – есть ли шанс, что он сумеет продлить свою жизнь на год? На два? На десять лет? – наседала девушка.

После каждого её вопроса Эль рассеянно кивал. Наверное, он сидел с ужасно глупым выражением лица, потому что собеседница засмеялась.

– Так что мешает тебе сделать то же самое? Научись контролировать не только свои конечности и мышцы, но и всё то, что не видимо твоему глазу.

Незнакомка затушила сигарету о дно пепельницы на столе. Вдруг она всем телом подалась к Элю и, едва не касаясь губами его уха, произнесла:

– Кини эйигин өрүү кэтэһиэ суоҕа, Тугут[1].

Звон разбившегося стекла как будто прорезал невидимую завесу, отделявшую их от окружающего мира. Пространство снова наполнилось голосами, извинениями, смехом и музыкой.

Оглянувшийся на шум Эль повернулся к собеседнице, но за столиком уже никого не было.

– Что за…

Эль вскочил, шаря глазами по посетителям бара, но странная незнакомка исчезла, будто и не бывало. Молодой человек опёрся на столик, стараясь успокоиться.

Он иногда говорил на родном языке, но уже больше десяти лет не слышал, чтобы кто-то другой использовал его.

Чёрт, с кем он только что разговаривал?!

– Прошу прощения, что так долго. На баре разбили бутылку джина.

Винни возник из толпы, как чёрт из табакерки, и опустил на стол бокалы. Эль тут же вскочил.

– Слушай. Прости, старик. За ту чушь, что я тебе наговорил. Ты столько лет потратил на то, чтобы сделать из меня нормального человека.

Старик, ты – не мой слуга, и никогда им не был. Потому что братья в слугах не ходят. Просто я… – молодой человек замялся. – Я приревновал. И наговорил тебе всего на эмоциях.

Мушлам внимательно слушал каждое произнесённое слово. Эль же продолжал:

– Просто мы всегда были вместе, ты и я. Кроме друг друга у нас и не было никого.