Первая раса

Верно я говорю?

– В этом году мы поедем к бабушке на Сицилию, – подошедшая девушка кивнула, забрасывая сумку на плечо. – Я там не была уже лет пять.

Теперь Риса поняла, с каким именно акцентом разговаривала Палома. «Так вот какую голубку ты себе отхватил, Люц!»

– А наших стариков я, пожалуй, толком и не видел, – тем временем рассказывал брат. – Родители матери уже того… А бабушка по отцу отреклась от семьи. Ага, у нас тут тоже, бывает, страсти кипят, – кивнул он оторопевшей Рисе. – Когда отец умер, они с Таей сильно поконфликтовали.

Втроём молодые люди шли к дому. Палома поддерживала своего «хозяина» под руку, чего ни разу не сделала на ярмарке. Риса невольно улыбнулась: молодые люди оказались теми ещё аферистами. На сердце её было тепло, и девушка решилась рассказать:

– В Штайнбахе я познакомилась с одной очень милой женщиной. Вот уж какую бабушку я бы хотела, так только такую.

– Вот как, – улыбнулся Люц. – Неужели настолько милая?

– Ты даже не представляешь, насколько.

Риса принялась с упоением рассказывать, как Агнесс была добра к ней, какая она интересная личность, и чем занимается. Палома слушала с явным интересом, а вот брат отчего-то притих. Он шёл, заложив руки за спину, всё время глядя себе под ноги. И стоило сестре упомянуть о рассказе доброй приятельницы о противостоянии двух человеческих рас, как Люциус застыл как вкопанный.

– Риса, – медленно позвал он. – Не говори об этом матери.

Девушка непонимающе заморгала.

– Не говори маме, – повторил он. – Поняла?

– О чём не говорить? – голос Таи заставил всех вздрогнуть.

Женщина стояла в дверях. Она вышла проводить визитёра – мужчину в твидовом пальто. Распрощавшись с гостем, Тая вернулась к детям.

– Так о чём мне не стоит говорить? – спросила она строго.

Люц и Риса переглянулись. На помощь им пришла Палома.

– Речь обо мне. Внизу было так холодно, я подумала, что не будет ничего страшного в том, если господин Люциус выпьет немного глинтвейна, чтобы согреться.

Девушка виновато склонила голову – Риса видела, как забегали её глаза. Тая глянула на Люциуса, снова на Палому. И улыбнулась.

– Какая ярмарка обходится без глинтвейна! – милостиво произнесла она. – Особенно в весёлой компании. Хорошо повеселились?

Риса бы не заметила в радушии матери ничего странного, но напряжение Люциуса и Паломы её насторожило. Девушка заставила себя улыбнуться.