Первая раса

– Винни сказал, сюда нужно со своей.

В руках она держала дымящуюся кружку. Эль жестом пригласил подругу сесть. Он хотел спросить, как она себя чувствует, но побоялся. Вместо этого поинтересовался:

– Что ещё Винни сказал?

– Что ты почти каждое утро бываешь здесь.

– Мне нравится вид.

– Ты ведь не оправдываешься? – хмыкнула Риса. – Город такой безмятежный, пока ещё не проснулся.

– Город как город, всегда одинаковый, – Эль отпил кофе. – Я не про него.

Риса проследила за его взглядом. За городом на горизонте синел горный массив.

– Ясно, горы.

– Горы, – передразнил её Эль. – Это тебе не просто горы, это Шварцвальд. Самое красивое место на юге. Мы с Винни часто гуляли весной в тех краях. Знаешь, как там красиво! Первое тёплое солнце, листочки на деревьях ещё клейкие. И запах. В городе такого никогда не почувствуешь.

Риса была приятно удивлена. Конечно, нельзя узнать человека полностью за пару недель. Но за это время Эль ни разу не выставил себя тонкой творческой натурой. Риса никак не ожидала, что такого весёлого бесшабашного парня, готового жизнь отдать за справедливость, будут волновать клейкие листочки.

– А ты?

– Что я? – не поняла Риса.

– У тебя есть какие-то любимые места?

Риса замешкалась.

– Ну, как такового места нет. Да я и не много где бывала.

– А мы с Винни тринадцать лет промотались по Германии, – Эль сделал глоток. – Уж где мы только не жили. Сначала на Востоке[1], потом перебрались ближе к Баварии. Пару месяцев даже торчали в Австрии, а потом надоело, и мы вернулись на Запад.

– Да уж, я точно не могу похвастаться таким списком, – усмехнулась Риса.

– А где бы ты хотела побывать?

Девушка заморгала. Интерес Эля смутил её.

– Если честно, – она потупила взгляд, – я бы хотела посмотреть на северное сияние. Вживую, своими глазами.

– Неожиданно, – присвистнул Эль. – Я видел. Ещё в детстве. Мне было лет пять от силы.

– И ты это помнишь?

– Такое не забывается, – хмыкнул молодой человек.

– И как? – Риса во все глаза смотрела на него. – Очень красиво?

Эль повернулся к подруге.

– Да, – приглушённо ответил он. – Очень.

Некоторое время оба молчали, думая каждый о своём.

– Моё детство началась с того, что однажды я проснулась на кушетке в больнице, подключённая к аппарату искусственной вентиляции лёгких и к капельнице, – внезапно сказала Риса, рассматривая шрам на руке. – У меня была разбита голова и глубокий порез на руке. Врач сказал, что это оттого, что я, скорее всего, схватилась за что-то острое, как лезвие ножа.