Изгои Интермундуса

добрый?

– Да уж, конечно, – усмехнулся я.

Сарказм возвращался, а вот ревность все еще спала валетом со злостью, в ногах у вспыльчивости, а вот упрямство и гордость уже сонно шевелились.

– Тогда не понимаю, – продолжая говорить, девушка то и дело почесывала кожу на обратной стороне колена. – Если ты ее ТАК любишь, зачем ты ее врешь…? Суарта Даузус [Черная Смерть (прогерм.)]!

Услышав древний язык, вздрагиваю, как если бы меня окликнул старый знакомый.

– Что такое? – обеспокоенно спросил я, увидев, что у нее на ноге появилась трещина, длинной с указательный палец.

– Время заканчивается. Я обращусь примерно через час… – нотки грусти пронзили звонкий голос, сделав его еще сказочнее. – Не мог больше своей крови дать.

Девушка надула губки и нахмурила брови так, словно я не купил ей мороженное.

– Уже жалеешь, что не попыталась убить меня? Тогда бы смогла остаться человеком навсегда...

– Ненавижу убивать людей, – ее голос и лицо стали серьезнее.

– Прости… – легкий налет чувства вины заставил меня на секунду пожалеть о том, как прошла наша первая встреча.

Я ведь подумал, что она хочет убить меня, – Кая…?

Она улыбнулась в знак одобрения, показывая, что она не против такого имени.

– Не стоит. Я иногда сама не знаю, что от себя ждать.

– Держи, – порывшись в кармане, передал ей ключи. – Можешь вернуться домой. Посмотри телевизор, полежи в ванне...

– Ха-ха-ха, – ее смех немного сбил меня с толку. – Ты забыл, что я превращусь в маленького склизкого осьминога? Твои чувства и кровь уже почти переварились.

Она облизала губы, будто говоря о чем-то очень вкусном. И тут я вспомнил, что говорю с не человеком. Невольно сглотнул.

– Будет здорово, если я обернусь уже рядом со своей банкой. А то весело будет ползти через всю квартиру... Удачи.

Окта подмигнула мне – видимо догадалась, почему я остаюсь.

«И купи мне аквариум», – вспыхнуло в голове. – «К-У-П-И. Наколдованный ширпотреб мне не нужен».

Кажется, у меня появился питомец.

Я решил просто прогуляться.

Не искать ее, а просто пройтись по плохо освещенной аллее и подумать... И убеждал себя в этом вплоть до момента, как оказался всего в пяти метрах от Деи. Улыбка коснулась моего лица. Странно было не чувствовать злость, обиду и ревность при взгляде на нее. Ведь каждый раз, особенно в последнее время, я ощущал себя заводной игрушкой: опусти ее на пол и она полетит на пролом, а встретив преграду, будет отчаянно биться, пока не кончится завод.