Сын Неба

В этот момент следом за дядей и братом на мою территорию зашёл папа. Растерянный. В руках у него были бесполезные теперь полоски блокираторов, которые я бросил во дворе.

— Ты их снял?.. — папа внимательно смотрел на меня. Он боялся за мою жизнь.

— Не я. Она сняла, — ответил я, заводя руки за спину и сцепляя ладони.

Одна рука по низу, другая мимо шеи. Суставы хрустнули. Эдак закостенею без разминок-то.

— Кто? Мария?.. — спросил папа.

— Какая ещё Мария? — не понял я, меняя положение рук. — Вэнди, что ли? При чём тут вообще Вэнди? — помолчал, мгновенье подумав и ощущая боль в плечах.

— Ты мне всё равно не поверишь.

— А ты попробуй рассказать, — подал голос дядя.

— Божество смерти, — произнёс я. — Она наблюдала за мной иногда. Вот и теперь проявила своё внимание.

Дядя хмыкнул и весело улыбнулся.

— А ты не изменяешь себе, ребёнок.

— Будто всё это веселье я себе сам устраиваю... — фыркнул я, размяв ладонями шею. Заметил папин бесконечно усталый, тревожный взгляд. — Всё со мной в порядке, папа! Если Смерть приказывает выжить — то ты выживаешь.

Ладно, ладно! Можешь меня просканировать. Только для твоего спокойствия...

Отец повторил полный скан два раза и долго изучал результат. Мне дико не хотелось лежать и я нарезал круги по медкомнате в ожидании, когда папа наконец успокоится. Но потом к папе присоединилась ещё и мама. Только убедившись, что я здоров и полон сил, мама, закусив губу, неуверенно попросила:

— Сын... Может, ты всё же наденешь диагност?.

. Хотя бы на несколько дней...

Я до сих пор не привык к тому, что мама меня о чём-то просит, а не выставляет ультиматум.

— Ладно, давай, — согласился я. Снять и выбросить диагностирующий маяк вообще не проблема.

Она достала из стола один из диагностов-медальонов. Чёрный треугольник на цепочке. Сама надела мне на шею. И тихо сказала:

— Прости... прости, что нам пришлось так тебя мучить...

— Да я понимаю, мам, — пожал плечами я. Вспомнил, в каком состоянии очнулся.

Посмотрел в глаза матери. — Но больше никогда не надевайте на меня блокиратор. Даже если я сам соглашусь. У меня начали распадаться нейронные связи. Пару месяцев в таком состоянии — и на выходе будет овощ. Я лучше так сдохну, мам. Живым и с мозгами.

— Обещаю, малыш, — мама обняла меня и поцеловала в щёку. — Обещаю.

Обняв её, я некоторое время помолчал.

— Мам, меня сколько не было, больше двух недель?

— Две недели ровно, — расцепив руки, ответила она.