Сын Неба

Дерево неожиданно оказалось, тёплым, мягким, ярким и с уникальным узором в каждом сантиметре. На гладких перилах нашлись шершавинки. В одном месте пальцы наткнулись на едва заметную впадинку.

Зайдя в свою комнату, кажется, впервые в жизни увидел ковёр на полу. Ворсистый, мягкий, бежевый ковёр, который тут был всегда. Только я не обращал внимания.

Подойдя к столу, я включил комп. Сделал колонки потише, чтобы не перебудить весь дом. Загрузил свой плэй-лист. И понял — в моей голове нет ни одного звука. Раньше я слышал музыку, едва взглянув на название.

Но я хочу услышать. И я включил то, что моё не до конца проснувшееся сознание отметило как лучшую сейчас музыку. «Disturbed» с песней «I'm Alive».

Когда музыке отозвался каждый нерв... Я почти физически ощутил, как активируются в мозгу неактивные и начавшие распадаться нейронные связи. Через какое количество времени они исчезли бы полностью? Я никогда не слышал о таком эффекте блокиратора на тёмных. Что со мной не так? Почему со мной всё и всегда не так?!

Я всё-таки жив.

Я жив...

Ко мне в комнату завалились, когда я уже успел привести себя в порядок, переодеться в тренировочную форму и отжимался стоя на руках спиной к стене. Так, чтобы пятки едва касались стены, не давая мне потерять равновесие. В колонках продолжал играть рок. С той громкостью, чтобы не поднять весь дом, но мне хватало звуков. «Мы все бывали потеряны! Мы все бывали заперты в клетке! Спиной к спине мы отвоюем свободу!.. » — с надрывом пел в динамиках голос на английском.

— Чё надо? — Не отрываясь от своего занятия, я бросил взгляд на дядю и старшего брата.

— С тобой всё хорошо, ребёнок? — осторожно спросил дядя Дарий.

— Не-ет, — отозвался я. Перекатился через голову и встал. — Сколько я овощем пробыл? Отжался всего четыреста раз и уже устал.

— Сколько раз?! — не поверил Шон.

— Я лёгкий, в отличие от тебя, — просветил брата. — Мне собственный вес не такая большая проблема поднять.

— И сколько ж ты обычно отжимаешься в такой стойке?! — брат мне всё ещё не верил.

— Тысячу, прежде чем устану.

Шон открыл рот. Закрыл, ничего не сказав. Развёл руками. На лице его легко читалось всё, что он думал. Тощий мелкий брат неожиданно оказался крепче большого старшего.

— Не думай про меня лучше, чем есть, Шон! Я арматуру в узел не завязываю, — я поднял руки, показывая свои ладони. Почти вполовину меньше, чем лапищи брата. — А ты — легко. У тебя силища, как у папы.

— Не без того, — признал брат.