Сын Неба

— Блокираторы, — ответил папа.

Я скептически взглянул на отца. Это что, единственный способ? Серьёзно, пап? Судя по ответному взгляду — действительно единственный.

— Надолго?

— Не знаю, — ответил папа. — От двух дней до года.

Выругавшись, я пару минут помолчал, обдумывая, как я буду жить с блокираторами. Выходило, что категорически никак. Отсутствие личного пространства, позабыть про второй облик начисто, забыть о любой работе с силами. Вообще любой, даже в пространственный карман типа моего браслета я влезть не смогу.

Банальный разряд меж пальцев пропустить не смогу! Потеряю чувство вкуса и обоняние, мир выцветет и станет серым. Стану почти как живой мертвец. И самое поганое — придётся забыть про крылья. Но мне надо хоть каплю сил набрать, я же даже ходить не могу!

— Надевай, — обречённо согласился я.

Откинув одело, сел на койке. Стены перед глазами качались.

Я сам застегнул гладкие чёрные полоски. Они обхватывали моё тело по спине, плечам и сходились в один замок на груди.

На замок вешался маленький треугольник системы контроля. Помог отцу надеть на себя браслеты. На руки и на ноги. Лёг обратно.

— Укрой меня, пап. Я совсем выдохся.

Папа бережно накрыл меня одеялом.

— Набирайся сил, малыш, — тихо произнёс отец. Голос у него дрогнул.

Он отвернулся, но я понял. Папа плачет.

— Не жалей меня, папа, — сквозь подступающий сон сказал я в спину отца. — Ты же знаешь, я выживу. Я очень живучий...

— Я знаю, малыш, — тихо ответил папа, не оборачиваясь.

— Я знаю...

Последующие дни слились в одну серую пелену. Я не всегда мог понять, где нахожусь и что происходит. Не отличал сон от яви.

Из мглы появлялись знакомые лица. Маня с Даней. Братья. Папа. Мама. Бабушка. И я точно видел дедушку. Приходили Ильен с Тьергом и громко матерились на два голоса. В какой-то из дней появился Райн. Я запомнил только печальное молчание со стороны друга. Будто меня уже похоронили и он сидит у моей могилы.

Кажется, я послал его грустить в другое место.

Туда, где поинтереснее.

Иногда меня приводил в сознание промозглый, сырой холод, пробирающий до костей. И тогда я понимал, что стою на улице под холодным дождём. На серую землю падали ледяные капли с серого неба. Но я смотрел наверх, пытаясь разглядеть небо. Пока кто-нибудь не уводил меня обратно в дом, где я проваливался обратно во мглу...

Однажды открыв глаза я увидел Вэнди. Я видел её светлые, слепые глаза. Бледное, почти бесцветное лицо.