Сын Неба

Впрочем, далеко идти мне не пришлось, мы столкнулись с белобрысой парочкой в коридоре.

— Идём, — коротко мотнул головой этот двутелый монстр, по ошибке названный безобидным словом «двойняшки».

У ворот больницы нас уже ждал Шон, сидевший за рулём машины. Я сел на переднее сидение, рядом с братом, признавая его право участвовать в моих делах.

— Так куда вы его запихали? — снова спросил я расположившихся на заднем сидении Маньяков.

— К Юлиному папе, в КПЗ, — отозвался Даня.

— Его там не прибили без нас? — поинтересовался я, обернувшись.

— Даже если прибили — одной гнидой меньше, — недобро сощурилась Маня.

— Ладно, поехали, — вздохнул я. — Что уж теперь...

Шон, за всё это время не проронивший ни слова, завёл машину.

Ехали мы долго. Брат не торопился. Было видно, что он о чём-то думает.

Только остановив машину рядом с милицейским участком, Шон спросил, повернувшись ко мне:

— Сам убьёшь?

— Не знаю, — ответил я, пожав плечами. — Разум сначала прочту, а там уже решу.

Близнецы пошли вперёд, показывая дорогу.

— Не пускай их.

Я кивнул. Знаю. Они слишком сильно жаждут мести и ещё не научились себя контролировать. Убить его в драке они могли без последствий для своего внутреннего состояния, но казнить — нет.

У дверей нас встретил Юлин отец. Обнял двойняшек как родных, пожал руку Шону и мне.

— Вы уверенны в вине этого мальчика? — спросил мужчина, когда мы уже шли к камерам. — Очень уж он.

— Не обманывайтесь, Валерий Иванович, — ответил я. — Он лицемер, каких поискать.

— Двуличная тварь! — будто выплюнула Маня.

— Не психуй, Мариша, успеешь ещё, — произнёс Шон.

Я взглянул на брата удивлённо. С каких это пор Маньячка стала «Маришей»?

— Она выросла, — в полголоса ответил брат. — Даня тоже, но ему это имя впору, а вот ей «Маня» стало маловато.

Взглянув в затылок так и не обернувшейся Маньячки, я согласился:

— Пожалуй, ты прав... Манюня?

— В глаз как дам больно! — пообещала девчонка, бросив взгляд через плечо.

— Отзывается, — повеселел я, найдя новый способ доканывать друзей.

Женя сидел в одиночке. Точнее, лежал. Лицо в синяках, разбитые губы едва начали подживать. Светлые волосы до сих пор местами плохо отмыты от крови. Под футболкой перевязанные рёбра. Хорошо его двойняшки отделали. Проснувшийся, едва мы вошли, Женя сел на койке. Двигался он тяжело и осторожно.

— Я прошу имперского суда...