Канарейка

А я вас вернул, и операция была экспериментальной. Вас таких счастливчиков на весь мир десяток, а на Россию – трое. Послеоперационное состояние попросту не изучено. Базы нет, – развел руками врач.

Я вздохнул:

– Делать-то что, доктор?

Врач пожал плечами.

– Жизнью наслаждаться. Спортом заниматься. С красивыми женщинами знакомиться. Контролировать свое окружение, не подвергать сознание ненужным стрессам. Медитировать попробуйте, хуже не будет. Поймите, – он снова взял двумя пальцами «Паркер», – вам мозг пересобрали.

Грубо говоря, сейчас нейроны в вашей голове восстанавливают связи, прокладывают новые дороги, по которым проходят сигналы. Какими явлениями и образами это сопровождается, не знает никто. Честно говорю, вообще, никто. Вот в вашем случае образы и ощущения оказались крайне причудливыми.

– Может, таблетки какие?

– Никаких таблеток, – отрезал врач, – только естественное восстановление нейронных связей. Спорт, природа, женщины, медитация.

– А что делать, если эти… видения будут повторяться?

– Придёте ко мне, будем думать.

Уже в дверях я остановился. Мне пришел в голову вопрос.

– Доктор, а что с другими? Вы сказали, в России таких трое. У них тоже были галлюцинации?

Корженёв улыбнулся. Обаятельно. С пониманием.

– С остальными двумя всё в порядке. Живут обычной полноценной жизнью. У них ощущения были несколько иными. Но были. Не переживайте вы так. Все будет хорошо.

* * *

Корженёв прав.

Надо восстанавливаться.

Жить той самой полноценной жизнью.

На работе меня ждали только в конце месяца. За две недели надо хоть как-то восстановиться. Полтора часа я долбил боксерский мешок, приседал, прыгал на скакалке. Теперь приятно ныли руки и ноги, побаливал пресс.

В вагоне метро я сел, закрыл глаза.

Тело вспоминало, какой это кайф, расслабиться после хорошей тренировки.

– Вы это правильно сделали, что дверь не открыли, – услышал я торопливый шепот, – вы дверь скребунам не открывайте, не надо дверь открывать, войдут они тогда, плохо это, дверь скребунам открывать.

Шёпот тёк в уши вязкой струйкой, и я не сразу осознал, что значат эти слова.

Когда понял, рывком вскочил, но шептун уже протискивался к выходу. Сгорбленная спина, жалко опущенные плечи, из-под коротких обтрёпанных брюк торчат белые щиколотки.

В дверях он обернулся. Я увидел дикие испуганные глаза.

Осторожно, двери закрываются.

Я в сердцах грохнул ладонью по стеклу.