Святилище

— С чего ты вдруг решил, что я такое тщедушное говно, которое пойдёт на всё, лишь бы выжить?! Такого ты обо мне мнения?! Да я плотью сто раз готов умереть, но душу свою таким не оскверню, понял меня!!!

Вены на его шее и висках вздулись, а ноздри раздавались точно у заправского коня, жадно и слышно втягивая воздух. Впрочем, наливающийся пунцом Дима выглядел вовсе не лучше своего брата.

Образовавшееся между ними напряжение тяжелело и твердело, превращая сам воздух в гранит, цементируя непримиримость их позиций.

И тут Костя рассмеялся. Легко, задорно, в полную грудь, точно ребёнок, сбивая этим звонким смехом, словно свежей волной, несущей долгожданную прохладу только что вышедшим к океану, блуждавшим по пустыне путникам, весь нараставший до того вольтаж. Гудение трансформаторов стихло, а братья теперь в недоумении уставились на друга.

— Да никто из нас не сможет, — смахивая аж проступившие на глазах слезинки, наконец смог произнести он. — И это нормально! В смысле, ну мы нелюди, что ли, какие-нибудь, в конце концов? Нет! Телом, может, тут и помрём, но Саня прав, наши души ей не достанутся.

— А ты в души, что ли, уверовал? — искренне удивившись, свёл брови Дима.

— Сложно тут не уверовать, — развёл Костя руками, предлагая обратить внимание на царящее вокруг. — А коль есть вот такие су-у-у… щности, как вот эта рыжая, может, найдутся и такие, кто нас в Вальхаллу какую-нибудь да приберут. Духом, главное, не падать! Это… — он демонстративно сплюнул себе под ноги, — вообще никогда допускать нельзя!

— Оптимист ты, Костя, — покачал головой, улыбнувшись, Саша.

— А чего тут делать? Давайте хоть одного зарубить попробуем, а там будь что будет!

Друзья повернулись к неподвижно стоящим волколюдам, и те, словно почувствовав изменившуюся атмосферу, искривили свои безгубые рты.

— И с кого начнём?

— А кого уже разочек получилось. Приметный больно.

— В последний раз, и вместе, да?

Они сжали оружие в руках и сделали шаг навстречу к противнику.

— Друг за друга, если надо… — неожиданно начал напевать знакомую с юношества песню Дима.

— Вступим в драку и умрём… — подхватил знакомые строки его брат.

— И за это нам награда… — не стал отставать от товарищей Костя.