Святилище

— Но мелодию нужную всё равно каждый может сыграть, верно?

— Да, вашу мать! — Дима не понимал, с чего его брат с другом вдруг перешли как будто бы на обычный повседневный трёп. — Вас сейчас это волнует?!

— Нет, — улыбнулся брату Саша, — но я не знаю, что делать, поэтому…

— Да с чего мы вообще должны что-то делать?

— С того, что иначе нас убьют. А так есть шанс хоть у одного из вас.

— Костя, в смысле, из нас?

— Тогда пусть Санёк!

Саша уставился на брата и в нелепом недоумении моргнул несколько раз кряду.

— Дим… — всего лишь три буквы, сокращение от полного имени своего братишки, но именно в них сейчас был заключён и упрёк, и негодование, и растерянность с абсолютно искренним удивлением, а также злость, обида, на равной доле со всем остальным, переполняющим сейчас Александра.

— Ну а что? Костя сам вызвался, а я точно не смогу! Понимаешь? Мне вообще — лечь тут и не шевелиться — не хватит уже сил ни на что больше в этом маразме! — Дима и так уже был взвинчен и расшатан, как никогда в своей жизни, что практически выплёвывал фразы, так ещё и скатывающиеся слёзы по щекам младшего брата подливали масла в огонь.

Они впились взглядами друг в друга. Один — как бы в подтверждение высказанной им мысли. Второй — в тщетной потуге понять, как вообще можно было предложить ему совершить подобное.

Сердце Кости сжималось от этой немой дуэли двух братьев, но и ничего поделать он с этим не мог.

— А знаешь что? — Сашин голос прозвенел ледяной сталью. — Пошёл ты на хер! — С этими словами он поднял свободную руку и продемонстрировал брату средний палец.

Простой, подростково-ребяческий жест, но ёмко передающий отношение Александра к услышанному.

— И ты думаешь, я после такого нормально жить смогу? Как я племянникам в глаза, по-твоему, смотреть буду должен? А Тане твоей? А родителям?! А себе (!!!), мать твою, каждый раз в зеркало глядя? — каждое сказанное слово звучало громче предыдущего, так что в конце Саша натурально орал на брата, по сути, уподобившись ему.