Собиратели осколков душ

Устало вздохнув и подняв глаза к куполообразному потолку, Алан заметил, что на нём были странные символы, которые он никогда не видел раньше. Это зрелище пробудило в нём интерес и надежду на то, что он всё же сможет наконец-то получить ответы на вопросы, мучащие его уже третьи сутки.

— А что означают эти надписи? — поинтересовался Алан, указывая на верх.

— Надписи на потолке? — задумчиво проговорил Сюань, с тоской вглядываясь в символы. — Они говорят о моей судьбе, когда я был обычным и проживал в городе с родителями и как я умер, — печально вздохнул он, прикрывая глаза.

Алан чувствовал, как его сердце охватывает сострадание к Сюаню, слушая слова оборотня. Он понимал, что именно сейчас, в этом месте, может приоткрывается секрет того, кто был рядом с ним на протяжении почти четырёх лет. Но теперь его интерес к личности большого кота только возрастал, и он был готов попытаться понять и принять того, кто сумел стать ему ближе, чем родной отец.

В это время Ван Шэнь, лицо которого выражало грусть и утрату чего-то важного, медленно присмотрелся к символам на потолке. Его глаза словно светились золотом.

— Это повесть о предательстве генерала его же солдатами, — загадочно произнес Лорд Ван, отводя взгляд от надписей. — Но наш друг не любит вспоминать, как его заживо погребли в этом каменном гробу.

— Замолчи, Лорд!.. А то покусаю! — злобно прошипел Сяо Сюань, глазами метая молнии в сторону жнеца.

— Меня послали оповестить тебя, что Святой Николай заступился за твой зад и скоро тебя отпустят обратно... — безразлично проговорил шинигами. — Но с условием, что ты будешь оказывать нам помощь в поимке душ сбежавших из крепости.

— Я не крысолов!.. — взбешённо рявкнул оборотень, чьи уши опять появились и были прижаты к голове, а белый хвост распушился и стоял колом. — Наконец-то они показали своё истинное лицо! Разве есть в этом мире ещё кто-то, кто знает их натуры лучше меня?! Нет! Ты с радостью надел маску жалкого цепного пса, на которого может наступить кто угодно, но я-то знаю, что в душе они всё же лживые высокомерные придурки! Я в последние часы жизни, раненый, сидя в темнице, умолял их всех спасти хотя бы детей, но их сожгли заживо на моих глазах, их прах покоится тут, в этом саркофаге, вместе с телом моей обезглавленной матушки.