Ценитель

На второй учебный день меня тормознули парни из одиннадцатого класса, на выходе из школьного двора, и потребовали «пояснить за шмот».

Штаны «Адидас» определённой модели были чуть ли не официальной униформой городских бандитов, которые гордо называли себя «борцами». Никому другому такие штаны носить было нельзя. По слухам, во втором микрорайоне по весне одного парня зарезали только за то, что его штаны были похожи.

В ответ на претензии я проблеял что-то про разницу между штанами и кроссовками, но, конечно, это было ошибкой.

Надо было сразу бить или бежать. Словесная придирка была только предлогом, чтобы меня остановить.

Последовал сильнейший удар по корпусу. Похоже, били сзади, ногой. Кажется, такой удар в карате называется «маваши».

У меня дыхание перехватило и потемнело в глазах. Я рухнул в траву возле раскисшей пешеходной дорожки. И тут же ближайшие хулиганы, как стая гончих собак на дичь, накинулась на мои ноги, пытаясь стащить «адики».

Я брыкался изо всех сил. Тогда они навалились всей толпой, не давая мне пошевелиться.

Краем глаза я видел, как один из нападавших достал нож-«бабочку» и нацелился на кроссовки. Я осознал, что вот сейчас, в следующий момент, я могу навсегда потерять эти вещи, что их просто порежут в лоскуты. Мне стало нестерпимо больно, физически, будто нервы ошпарило кипятком.

Что было дальше я помню плохо. Несколько мгновений слепой ярости, звук из моего горла, напоминающий звериный рык. Растерянность и даже испуг на лицах хулиганов, когда я зубами впился одному из них в щиколотку, прокусив её сквозь штаны.

Визг покусанного, вкус крови на губах…

А потом в одно мгновение, словно по волшебству, всё закончилось. Хулиганы исчезли, будто испарились. Даже покусанный.

Надо мной, на фоне свинцово-серого неба нависала фигура в чёрном плаще, опираясь на трость с металлическим набалдашником в виде бульдога. Лица не было видно — чёрная шляпа с широкими полями давала слишком густую тень.

Я не испугался. В какое-то мгновение я даже подумал, что меня уже убили тем самым ножом-«бабочкой», и что теперь бояться больше нечего.

Я испытал грусть вперемешку с облегчением и на всякий случай ощупал себя. Бок после удара сильно болел. Это меня расстроило: разве после смерти боль остаётся? Это нечестно...

— Поднимайся, — сказала фигура, протягивая руку. — Земля холодная, застудишься. Пойдём, приведём тебя в порядок.

— К… кто вы? — рискнул спросить я прежде, чем схватиться за руку.

— Меня зовут Филипп Петрович, — ответила фигура.